Добро пожаловать к нам в гости,
Я и мой друг Домавёнок очень надеемся,
что вам понравится у нас!

Огниво
Шел солдат по дороге: раз-два! раз-два! Ранец за спиной, сабля на боку - отвоевал свое, а теперь держал путь к дому. Как вдруг навстречу ему старая ведьма, уродина уродиной: нижняя губа чуть ли не до самой груди висит. - Добрый вечер, служивый! - молвила она. - Ишь сабля-то у тебя славная какая и ранец-то какой большой! Словом, молодчина солдат! Ну, сейчас у тебя будет денег сколько хочешь. - Спасибо, старая карга! - отвечал солдат. - Видишь вон то старое дерево? - продолжала ведьма и показала на дерево, стоявшее обок дороги. - Внутри оно совсем пустое. Полезай наверх - увидишь дупло, спускайся в него до самого низу. Я обвяжу тебя веревкой, а как кликнешь, вытащу назад. - Да зачем я туда полезу? - спросил солдат. - За деньгами! - ответила ведьма. - Дело-то вот какое. Как спустишься в самый низ, окажешься в большом подземном ходе, там-совсем светло, потому как горит там сто, а то и несколько раз по сто ламп. Еще увидишь три двери, их можно отворить, ключи торчат снаружи. Зайдешь в первую комнату - увидишь посреди большой сундук, а на нем собака. Глаза у нее с чайную чашку, только ты не робей! Я дам тебе свой синий клетчатый передник. Расстели его на полу, потом мигом к собаке, хватай и сажай ее на передник, открывай сундук и бери денег сколько хочешь. Только в сундуке этом сплошь Медяки, а захочешь серебра, ступай в другую комнату; только и там сидит собака, глаза что мельничные колеса, но ты не робей, сажай ее на передник и бери деньги! Ну, а уж захочется золота, добудешь и золота, унесешь, сколько силы станет, зайди только в третью комнату. И там тоже сундук с деньгами, а на нем собака, и глаза у нее большущие, что твоя Круглая башня1. Всем собакам собака, верь моему слову! Только ты и тут не робей! Знай сажай ее на передник, и ничего она тебе не сделает, а сам бери золота из сундука сколько хочешь! - Так-то оно так, - молвил солдат, - да вот что ты с меня за это запросишь, старая карга? Ведь не даром же ты для меня стараешься! - Ни гроша я с тебя не возьму, -
отвечала ведьма. - Только принеси мне старое огниво, его там позабыла моя бабка, когда спускалась туда в последний раз. - Ну ладно, обвязывай меня веревкой! - сказал солдат. - Вот! - сказала ведьма. - А вот и мой синий клетчатый передник. Залез солдат на дерево, забрался в дупло и - верно ведь сказала ведьма! - очутился в большом проходе, и горит там не одна сотня ламп.
Художник Ломтева Катя
Открывает солдат первую дверь. В комнате и впрямь сидит собака, глаза с чайные чашки, таращится на солдата. - Хороша красотка! - сказал солдат, посадил собаку на ведьмин передник, набрал медяков, сколько влезло в карман, закрыл сундук, водворил собаку на место и пошел в другую комнату. Эге! И тут сидит собака, глаза что мельничные колеса. - Ну, чего выставилась, смотри, глаза протаращишь! - сказал солдат и посадил собаку на ведьмин передник, а когда увидел, сколько в сундуке серебра, вытряхнул медяки и набил оба кармана и ранец серебром. Ну, теперь в третью комнату. Вот так страшилище! Сидит там собака, глаза и впрямь как Круглая башня и ворочаются ровно колеса. - Добрый вечер! - сказал солдат и взял под козырек: такой собаки он отродясь не видывал. "Ну да что мне в ней, - подумал он, но не удержался, ссадил собаку и открыл сундук.
Художник Диана Абукаджиева
Господи боже! Золота-то сколько! Хоть весь Копенгаген покупай, всех сахарных поросят у торговок сластями, всех оловянных солдатиков, всех лошадок-качалок и все кнутики на свете! Вот это деньги так деньги! Выбросил солдат все свое серебро из карманов и из ранца и набрал золота взамен; до того набил все карманы и ранец, и кивер, и сапоги, что насилу с места мог сдвинуться. Ну, теперь-то он при деньгах! Посадил он собаку на сундук, захлопнул дверь и закричал наверх: - А ну тащи меня, старая карга! - Огниво взял? - спросила ведьма. - И то верно, - отвечал солдат, - совсем было забыл. - Пошел и взял огниво. Вытащила его наверх ведьма, и вот он опять на дороге, только теперь карманы его, и сапоги, и ранец, и кивер
полны денег. - На что тебе огниво? - спросил солдат. - Не твое дело! - отвечала ведьма. - Получил свое - отдавай мое! Ну же! - Как бы не так! - сказал солдат. - Сей же час говори, на что оно тебе, не то саблю из ножен - и голова с плеч! - Не скажу! - упорствовала ведьма. Тут солдат взял да и отрубил ей голову. Упала ведьма замертво, а он связал все деньги в ее передник, взвалил узел на спину, огниво - в карман и прямиком в город. Хорош был город, и на самый хороший постоялый двор явился солдат, спросил лучшие комнаты и свою любимую еду - ведь он теперь богатый, вон сколько у него денег! Стал слуга чистить его сапоги и подивился, как это у такого богатого барина такие старые сапоги, да только солдат еще не успел купить новых. Но уже назавтра были у него и добрые сапоги, и платье под стать! Теперь уж солдат знатный барин, и стали ему рассказывать обо всем, чем славился город, а также о короле и о том, какая прелестная у него дочь-принцесса. - А как бы ее повидать? - спросил солдат. - Ее совсем нельзя повидать! - отвечали ему в голос. - Живет она в большом медном замке, а вокруг столько стен да башен! Никто, разве что сам король, не смеет бывать у ней, потому как было гаданье, что дочь его выйдет замуж за совсем простого солдата, а это королю не по вкусу. "Эх, как бы на нее поглядеть!” - думал солдат, да только кто бы ему позволил! Жил он теперь куда как весело: ходил в театры, выезжал на прогулки в королевский сад и много денег раздавал беднякам, и хорошо делал! Ведь он по себе знал, каково сидеть без гроша в кармане. Ну, а теперь он был богат, разодет в пух и прах, и столько друзей у него объявилось, и все называли его славным малым, кавалером что надо, и это ему очень нравилось. Но так как деньги-то солдат что ни день только тратил, а взамен ничего не получал, то. и осталось у него под конец всего-навсего два гроша, и пришлось ему перебраться из отменных комнат в крохотную каморку под самой крышей, самому чистить себе сапоги да подлатывать, а из прежних
дружков никто больше к нему не наведывался - уж больно много ступенек надо было пересчитать, чтобы до него добраться. Как-то раз совсем темный был вечер, а солдат не мог купить себе даже свечу; и тут вспомнилось ему, что при огниве, которое он взял в пустом дереве, куда спускала его ведьма, был огарок. Достал солдат огниво с огарком и только ударил по кремню и высек огонь, как дверь распахнулась, и перед ним предстала собака с глазами в чайную чашку, та самая, что он видел в подземелье. - Чего изволите, господин? - спросила она. - Вот так штука! - сказал солдат. - Огниво-то, видать, не простое, теперь у меня будет все, чего захочу! А ну, добудь мне денег! - сказал он собаке - и вот уж ее нет как нет, а вот уж она опять тут как тут, и в зубах у нее большой мешок с деньгами. Распознал солдат, какое чудесное это огниво. Ударишь раз - явится собака, что сидела на сундуке с медяками; ударишь два - явится та, у которой серебро; ударишь три - явится та, у которой золото. Вновь перебрался солдат в отменные комнаты, стал ходить в добром платье, и все его прежние дружки сей же час признали его, и вновь стал он им мил и люб. И вот пришло солдату на ум: "Экая несуразица - нельзя повидать принцессу! Уж такая, говорят, красавица, да что толку, раз сидеть ей весь век в медном замке с башнями! Неужто мне так и не доведется взглянуть на нее? А ну-ка где мое огниво?” И он ударил по кремню, и вот уж перед ним собака с глазами в чайную чашку. - Оно хотя и поздненько, - сказал солдат, - да уж так-то мне захотелось взглянуть на принцессу, ну хоть одним глазком! Собака сейчас за дверь, и не успел солдат оглянуться, как она опять тут как тут, и на спине у нее принцесса сидит спит. Чудо как хороша принцесса, сразу видать, не какая-нибудь, а самая настоящая! Не утерпел солдат, поцеловал ее - недаром он был молодчина-солдат. Отнесла собака принцессу обратно, а как наступило утро и стали король с королевой чай разливать, рассказала принцесса, какой ей был нынче удивительный сон. Будто
ехала она верхом на собаке, а солдат поцеловал ее. - Хорошенькое дело! - сказала королева. И вот на, следующую ночь к постели принцессы приставили старуху фрейлину, наказали ей разузнать, было ли то в сон или въявь. А солдату опять страх как захотелось повидать прекрасную принцессу! И вот ночью явилась собака, схватила принцессу и бросилась с ней со всех ног, только старуха фрейлина вскочила в непромокаемые сапоги и не отставая, - вдогонку. Как увидела фрейлина, что собака скрылась с принцессой в большом доме, подумала: "Ну, теперь-то я знаю, где и что!” - и поставила мелом большой крест на воротах. А потом отправилась домой спать. А собака снова вышла с принцессой, да только как приметила крест, взяла кусок мела и понаставила крестов на всех воротах в городе, и ловко сделала: теперь уж фрейлине никак не найти ворота дома, где живет солдат, раз на всех остальных тоже кресты. С утра пораньше король с королевой, старуха фрейлина и все офицеры пошли посмотреть, где же это была ночью принцесса! - Вот где! - сказал король, как только увидел первые ворота с крестом. - Нет, вот где, муженек! - сказала королева, завидя крест на других воротах. - А вот еще один, и еще! - сказали все в голос. Куда ни глянь - везде были кресты на воротах. Тут уж все поняли, что не найти им того, кого искали. Только королева была ох как умна и умела не только в карете разъезжать. Взяла она свои большие золотые ножницы, нарезала из шелка лоскутов и сшила этакий маленький хорошенький мешочек, насыпала его мелкой-мелкой гречневой крупой и привязала на спину принцессе, а потом прорезала в нем дырочку, чтобы крупа сыпалась на дорогу, которой ездила принцесса. И вот опять явилась собака, посадила принцессу на спину и побежала к солдату, который уж так полюбил принцессу, что стал жалеть, отчего он не принц и не может взять ее в жены.
Художник Караваева Саша
Не заметила собака, что от самого замка до окна солдата, куда она вскочила с принцессой, за нею сыплется крупа. Так вот и узнали
король с королевой, куда отлучалась их дочь, и солдата посадили в тюрьму. Темно было в тюрьме и тоскливо. Засадили его туда и сказали: "Завтра утром тебя повесят!” Весело ли слышать такие слова, а огниво свое он позабыл дома, на постоялом дворе. Утром увидел солдат сквозь железные прутья оконца - торопится народ за город, смотреть, как его будут вешать. Били барабаны, маршировали солдаты. Все бежали сломя голову, и среди прочих сапожный подмастерье в кожаном переднике и башмаках. Он не то что бежал, а прямо-таки мчался галопом, так что один башмак слетел у него с ноги и угодил прямо в стену, у которой сидел и смотрел сквозь решетку солдат. - Эй, мастеровой! - крикнул солдат. - Не торопись, не такая уж у тебя срочная работа! Без меня ведь все равно дело не сделается! А вот коли сбегаешь ко мне домой да принесешь мне мое огниво, заработаешь четыре гроша. Только одна нога здесь, другая там! Не прочь был заработать четыре гроша мальчишка и стрелой пустился за огнивом, отдал его солдату, и тут... А вот сейчас и узнаем, что тут! За городом была построена большая виселица, а вокруг стояли солдаты и тьма-тьмущая народу. Король с королевой восседали на пышном троне прямо напротив судей и всего королевского совета. Стоит уже солдат на лестнице, и вот-вот накинут ему петлю на шею, и тогда сказал он, что ведь всегда, когда казнят преступника, исполняют какое-нибудь его невинное желание. А ему так хочется выкурить трубочку, ведь это будет его последняя на этом свете! Снизошел король к этой просьбе, и тут достал солдат огниво и ударил по кремню. Раз, два, три! - и вот стоят перед ним все три собаки: и та, что с глазами в чайную чашку, и та, что с глазами, как мельничные колеса, и та, что с глазами, как Круглая башня. - Ну-ка, пособите, не хочу, чтоб меня вешали! - сказал солдат, и тут как кинутся собаки на судей. да на королевский совет: кого за ноги схватят, кого за нос, и ну подбрасывать, да так высоко, что все как падали наземь, так и разбивались вдребезги. - Не хочу! -
закричал король, да только самая большая собака схватила и его вместе с королевой да как подбросит вслед за остальными! Тут уж испугались солдаты, а весь народ закричал: - Солдатик, будь нам королем и возьми себе прекрасную принцессу! И вот солдата посадили в королевскую карету. Три собаки плясали перед каретой и кричали "ура!”, мальчишки свистели, засунув в рот пальцы, а солдаты отдавали честь. Принцесса вышла из медного замка и стала королевой, и это ей очень понравилось! Свадьбу играли восемь дней, и собаки тоже сидели за столом и делали от удивления большие глаза.
Сказка о золотой рыбке
Жил старик со своею старухой У самого синего моря; Они жили в ветхой землянке Ровно тридцать лет и три года. Старик ловил неводом рыбу, Старуха пряла свою пряжу. Раз он в море закинул невод, - Пришел невод с одною тиной. Он в другой раз закинул невод, Пришел невод с травой морскою. В третий раз закинул он невод, - Пришел невод с одною рыбкой, С непростою рыбкой, - золотою. Как взмолится золотая рыбка! Голосом молвит человечьим: "Отпусти ты, старче, меня в море, Дорогой за себя дам откуп: Откуплюсь чем только пожелаешь." Удивился старик, испугался: Он рыбачил тридцать лет и три года И не слыхивал, чтоб рыба говорила. Отпустил он рыбку золотую И сказал ей ласковое слово: "Бог с тобою, золотая рыбка! Твоего мне откупа не надо; Ступай себе в синее море, Гуляй там себе на просторе".
Воротился старик ко старухе, Рассказал ей великое чудо. "Я сегодня поймал было рыбку, Золотую рыбку, не простую; По-нашему говорила рыбка, Домой в море синее просилась, Дорогою ценою откупалась: Откупалась чем только пожелаю. Не посмел я взять с нее выкуп; Так пустил ее в синее море". Старика старуха забранила: "Дурачина ты, простофиля! Не умел ты взять выкупа с рыбки! Хоть бы взял ты с нее корыто, Наше-то совсем раскололось".
Вот пошел он к синему морю; Видит, - море слегка разыгралось. Стал он кликать золотую рыбку, Приплыла к нему рыбка и спросила: "Чего тебе надобно, старче?" Ей с поклоном старик отвечает: "Смилуйся, государыня рыбка, Разбранила меня моя старуха, Не дает старику мне покою: Надобно ей новое корыто; Наше-то совсем раскололось". Отвечает золотая рыбка: "Не печалься, ступай себе с богом, Будет вам новое корыто". Воротился старик ко старухе, У старухи новое корыто. Еще пуще старуха бранится: "Дурачина ты, простофиля! Выпросил, дурачина, корыто! В корыте много ль корысти? Воротись, дурачина, ты к рыбке; Поклонись ей, выпроси уж избу".
Вот пошел он к синему морю, Будет вам новое корыто". Воротился старик ко старухе, Стал он кликать золотую рыбку, Приплыла к нему
рыбка, спросила: "Чего тебе надобно, старче?" Ей старик с поклоном отвечает: "Смилуйся, государыня рыбка! Еще пуще старуха бранится, Не дает старику мне покою: Избу просит сварливая баба". Отвечает золотая рыбка: "Не печалься, ступай себе с богом, Так и быть: изба вам уж будет". Пошел он ко своей землянке, А землянки нет уж и следа; Перед ним изба со светелкой, С кирпичною, беленою трубою, С дубовыми, тесовыми вороты. Старуха сидит под окошком, На чем свет стоит мужа ругает. "Дурачина ты, прямой простофиля! Выпросил, простофиля, избу! Воротись, поклонися рыбке: Не хочу быть черной крестьянкой, Хочу быть столбовою дворянкой".
Пошел старик к синему морю; (Не спокойно синее море.) Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила: "Чего тебе надобно, старче?" Ей с поклоном старик отвечает: "Смилуйся, государыня рыбка! Пуще прежнего старуха вздурилась, Не дает старику мне покою: Уж не хочет быть она крестьянкой, Хочет быть столбовою дворянкой". Отвечает золотая рыбка: "Не печалься, ступай себе с богом".
Воротился старик ко старухе. Что ж он видит? Высокий терем. На крыльце стоит его старуха В дорогой собольей душегрейке, Парчовая на маковке кичка, Жемчуги огрузили шею, На руках золотые перстни, На ногах красные сапожки. Перед нею усердные слуги; Она бьет их, за чупрун таскает. Говорит старик своей старухе: "Здравствуй, барыня сударыня дворянка! Чай, теперь твоя душенька довольна". На него прикрикнула старуха, На конюшне служить его послала.
Вот неделя, другая проходит, Еще пуще старуха вздурилась: Опять к рыбке старика посылает. "Воротись, поклонися рыбке: Не хочу быть столбовою дворянкой, А хочу быть вольною царицей". Испугался старик, взмолился: "Что ты, баба, белены объелась? Ни ступить, ни молвить не умеешь, Насмешишь ты целое царство". Осердилася пуще старуха, По щеке ударила мужа. "Как ты смеешь, мужик, спорить со мною, Со мною, дворянкой столбовою? - Ступай к морю, говорят тебе честью, Не пойдешь, поведут поневоле".
Старичок
отправился к морю, (Почернело синее море.) Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила: "Чего тебе надобно, старче?" Ей с поклоном старик отвечает: "Смилуйся, государыня рыбка! Опять моя старуха бунтует: Уж не хочет быть она дворянкой, Хочет быть вольною царицей". Отвечает золотая рыбка: "Не печалься, ступай себе с богом! Добро! будет старуха царицей!"
Старичок к старухе воротился. Что ж? пред ним царские палаты. В палатах видит свою старуху, За столом сидит она царицей, Служат ей бояре да дворяне, Наливают ей заморские вины; Заедает она пряником печатным; Вкруг ее стоит грозная стража, На плечах топорики держат. Как увидел старик, - испугался! В ноги он старухе поклонился, Молвил: "Здравствуй, грозная царица! Ну, теперь твоя душенька довольна". На него старуха не взглянула, Лишь с очей прогнать его велела. Подбежали бояре и дворяне, Старика взашеи затолкали. А в дверях-то стража подбежала, Топорами чуть не изрубила. А народ-то над ним насмеялся: "Поделом тебе, старый невежа! Впредь тебе, невежа, наука: Не садися не в свои сани!"
Вот неделя, другая проходит, Еще пуще старуха вздурилась: Царедворцев за мужем посылает, Отыскали старика, привели к ней. Говорит старику старуха: "Воротись, поклонися рыбке. Не хочу быть вольною царицей, Хочу быть владычицей морскою, Чтобы жить мне в Окияне-море, Чтоб служила мне рыбка золотая И была б у меня на посылках".
Старик не осмелился перечить, Не дерзнул поперек слова молвить. Вот идет он к синему морю, Видит, на море черная буря: Так и вздулись сердитые волны, Так и ходят, так воем и воют. Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила: "Чего тебе надобно, старче?" Ей старик с поклоном отвечает: "Смилуйся, государыня рыбка! Что мне делать с проклятою бабой? Уж не хочет быть она царицей, Хочет быть владычицей морскою; Чтобы жить ей в Окияне-море, Чтобы ты сама ей служила И была бы у ней на посылках". Ничего не сказала рыбка, Лишь хвостом по воде плеснула И ушла в глубокое море. Долго
у моря ждал он ответа, Не дождался, к старухе воротился - Глядь: опять перед ним землянка; На пороге сидит его старуха, А пред нею разбитое корыто.
Сивка-Бурка
Жил-был старик, и было у него три сына. Младшего все Иванушкой-дурачком звали. Посеял раз старик пшеницу. Добрая уродилась пшеница, да только повадился кто-то ту пшеницу мять да топтать. Вот старик и говорит сыновьям: — Милые мои дети! Стерегите пшеницу каждую ночь по очереди, поймайте вора! Настала первая ночь. Отправился старший сын пшеницу стеречь, да захотелось ему спать. Забрался он на сеновал и проспал до утра. Приходит утром домой и говорит: — Всю-то ночь я не спал, пшеницу стерег! Иззяб весь, а вора не видал. На вторую ночь пошел средний сын. И он всю ночь проспал на сеновале. На третью ночь приходит черед Иванушке-дурачку идти. Положил он пирог за пазуху, взял веревку и пошел. Пришел в поле, сел на камень. Сидит не спит, пирог жует, вора дожидается. В самую полночь прискакал на пшеницу конь — одна шерстинка серебряная, другая золотая; бежит — земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет. И стал тот конь пшеницу есть. Не столько ест, сколько копытами топчет. Подкрался Иванушка к коню и разом накинул ему на шею веревку. Рванулся конь изо всех сил — не тут-то было! Иванушка вскочил на него ловко и ухватился крепко за гриву. Уж конь носил-носил его по чисту полю, скакал-скакал — не мог сбросить! Стал конь просить Иванушку: — Отпусти ты меня, Иванушка, на волю! Я тебе за это великую службу сослужу. — Хорошо, — отвечает Иванушка, — отпущу, да как я тебя потом найду? — А ты выйди в чистое поле, в широкое раздолье, свистни три раза молодецким посвистом, гаркни богатырским покриком: «Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!» — я тут и буду. Отпустил Иванушка коня и взял с него обещание пшеницы никогда больше не есть и не топтать. Пришел Иванушка поутру домой. — Ну, рассказывай, что ты там видел? — спрашивают братья. — Поймал я, — говорит Иванушка, — коня — одна
шерстинка серебряная, другая золотая. — А где же конь? — Да он обещал больше не ходить в пшеницу, вот я его и отпустил. Не поверили Иванушке братья, посмеялись над ним вволю. Да только уж с этой ночи и вправду никто пшеницы не трогал... Скоро после того разослал царь гонцов по всем деревням, по всем городам клич кликать: — Собирайтесь, бояре да дворяне, купцы да простые крестьяне, к царю на двор. Сидит царская дочь Елена Прекрасная в своем высоком тереме у окошка. Кто на коне до царевны доскочит да с ее руки золотой перстень снимет, за того она и замуж пойдет! Вот в указанный день собираются братья ехать к царскому двору — не затем, чтобы самим скакать, а хоть на других посмотреть. А Иванушка с ними просится: — Братцы, дайте мне хоть какую-нибудь лошаденку, и я поеду посмотрю на Елену Прекрасную! — Куда тебе, дурню! Людей, что ли, хочешь смешить? Сиди себе на печи да золу пересыпай! Уехали братья, а Иванушка-дурачок и говорит братниным женам: — Дайте мне лукошко, я хоть в лес пойду — грибов наберу! Взял лукошко и пошел, будто грибы собирать. Вышел Иванушка в чистое поле, в широкое раздолье, лукошко под куст бросил, а сам свистнул молодецким посвистом, гаркнул богатырским покриком: — Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой! Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет. Прибежал и стал перед Иванушкой как вкопанный. — Что угодно, Иванушка? — Хочу посмотреть на царскую дочь Елену Прекрасную! — отвечает Иванушка. — Ну, влезай ко мне в правое ухо, в левое вылезай! Влез Иванушка коню в правое ухо, а в левое вылез — и стал таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать, ни пером описать! Сел на Сивку-бурку и поскакал прямо к городу. Нагнал он по дороге своих братьев, проскакал мимо них, пылью дорожной осыпал. Прискакал Иванушка на площадь — прямо к царскому
дворцу. Смотрит — народу видимо-невидимо, а в высоком терему, у окна, сидит царевна Елена Прекрасная. На руке у нее перстень сверкает — цены ему нет! А собою она красавица из красавиц. Глядят все на Елену Прекрасную, а никто не решается до нее доскочить: никому нет охоты шею себе ломать. Ударил тут Иванушка Сивку-бурку по крутым бокам... Фыркнул конь, заржал, прыгнул — только на три бревна до царевны не допрыгнул. Удивился народ, а Иванушка повернул Сивку и ускакал. Кричат все: — Кто таков? Кто таков? А Иванушки уж и след простыл. Видели, откуда прискакал, не видели, куда ускакал. Примчался Иванушка в чистое поле, соскочил с коня, влез ему в левое ухо, а в правое вылез и стал по-прежнему Иванушкой-дурачком. Отпустил он Сивку-бурку, набрал полное лукошко мухоморов и принес домой: — Эва, какие грибки хорошие! Рассердились братнины жены на Иванушку и давай его ругать: — Какие ты, дурень, грибы принес? Только тебе одному их есть! Усмехнулся Иванушка, забрался на печь и сидит. Воротились домой братья и рассказывают женам, что они в городе видели: — Ну, хозяйки, какой молодец к царю приезжал! Такого мы сроду не видывали. До царевны только на три бревна не доскочил. А Иванушка лежит на печи да посмеивается: — Братцы родные, а не я ли это там был? — Куда тебе, дурню, там быть! Сиди уж на печи да мух лови! На другой день старшие братья снова в город поехали, а Иванушка взял лукошко и пошел за грибами. Вышел в чистое поле, в широкое раздолье, лукошко бросил, сам свистнул молодецким посвистом, гаркнул богатырским покриком: — Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой! Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет. Прибежал и стал перед Иванушкой как вкопанный. Влез Иванушка Сивке-бурке в правое ухо, а в левое вылез и стал молодец молодцом. Вскочил на коня и поскакал ко двору. Видит — на площади народу еще больше прежнего.
Все на царевну любуются, а скакать никто и не думает: боятся шею себе сломать! Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бокам. Заржал Сивка-бурка, прыгнул — только на два бревна до царевнина окна не достал. Поворотил Иванушка Сивку и ускакал. Видели, откуда прискакал, не видели, куда ускакал. А Иванушка уже в чистом поле. Отпустил Сивку-бурку, а сам пошел домой. Сел на печь, сидит, дожидается братьев. Приезжают братья домой и рассказывают: — Ну, хозяйки, тот же молодец опять приезжал! Не доскочил до царевны только на два бревна. Иванушка и говорит им: — Братцы, а не я ли это там был? — Сиди, дурень, помалкивай!.. На третий день братья снова собираются ехать, а Иванушка говорит: — Дайте мне хоть плохонькую лошаденку: поеду и я с вами! — Сиди, дурень, дома! Только тебя там и не хватает! Сказали и уехали. Иванушка вышел в чистое поле, в широкое раздолье, свистнул молодецким посвистом, гаркнул богатырским покриком: — Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой! Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет. Прибежал и стал перед Иванушкой как вкопанный. Влез Иванушка коню в правое ухо, а в левое вылез. Стал молодец молодцом и поскакал к царскому двору. Прискакал Иванушка к высокому терему, стегнул Сивку-бурку плеткой... Заржал конь пуще прежнего, ударил о землю копытами, прыгнул — и доскочил до окна! Поцеловал Иванушка Елену Прекрасную в алые губы, снял с ее пальца заветный перстень и умчался. Только его и видели! Тут все зашумели, закричали, руками замахали: — Держи его! Лови его! А Иванушки и след простыл. Отпустил он Сивку-бурку, пришел домой. Одна рука тряпкой обмотана. — Что это с тобою приключилось? — спрашивают братнины жены. — Да вот, искал грибы, на сучок накололся... И полез на печку. Вернулись братья, стали рассказывать, что и как было: — Ну, хозяйки, тот молодец в этот раз так
скакнул, что до царевны доскочил и перстень с ее пальца снял! Иванушка сидит на печке да знай свое: — Братцы, а не я ли это там был? — Сиди, дурень, не болтай зря! Тут Иванушке захотелось на царевнин драгоценный перстень взглянуть. Как размотал он тряпку, так всю избу и осияло! — Перестань, дурень, с огнем баловать! — кричат братья. — Еще избу сожжешь. Пора тебя совсем из дому прогнать! Ничего им Иванушка не ответил, а перстень снова тряпкой обвязал... Через три дня царь снова клич кликнул: чтобы весь народ, сколько ни есть в царстве, собирался к нему на пир и чтобы никто не смел дома оставаться. А кто царским пиром побрезгает, тому голову с плеч долой! Нечего делать, отправились братья на пир, повезли с собой и Иванушку-дурачка. Приехали, уселись за столы дубовые, за скатерти узорчатые, пьют-едят, разговаривают. А Иванушка забрался за печку, в уголок, и сидит там. Ходит Елена Прекрасная, потчует гостей. Каждому подносит вина и меду, а сама смотрит, нет ли у кого на руке ее перстенька заветного. У кого перстень на руке — тот и жених ее. Только ни у кого перстня не видно... Обошла она всех, подходит к последнему — к Иванушке. А он за печкой сидит, одежонка на нем худая, лаптишки рваные, одна рука тряпкой обвязана. Братья глядят и думают: «Ишь ты, царевна и нашему Ивашке вина подносит!» А Елена Прекрасная подала Иванушке стакан вина и спрашивает: — Почему это у тебя, молодец, рука обвязана? — Ходил в лес по грибы да на сук накололся. — А ну-ка, развяжи, покажи! Развязал Иванушка руку, а на пальце у него царевнин перстень заветный: так и сияет, так и сверкает! Обрадовалась Елена Прекрасная, взяла Иванушку за руку, подвела к отцу и говорит: — Вот, батюшка, мой жених и нашелся! Умыли Иванушку, причесали, одели, и стал он не Иванушкой-дурачком, а молодец молодцом, прямо и не узнаешь! Тут ждать да рассуждать не стали — веселым пирком да за свадебку! Я на
том пиру был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.
Путаница
Замяукали котята: "Надоело нам мяукать! Мы хотим, как поросята, Хрюкать!"
А за ними и утята: "Не желаем больше крякать! Мы хотим, как лягушата, Квакать!"
Свинки замяукали: - Мяу, мяу!
Кошечки захрюкали: - Хрю, хрю, хрю!
Уточки заквакали: - Ква, ква, ква!
Курочки закрякали: - Кря, кря, кря!
Воробышек прискакал И коровой замычал: - Му-у-у!
Прибежал медведь И давай реветь: - Ку-ка-ре-ку!
Только заинька Был паинька: Не мяукал И не хрюкал - Под капустою лежал, По-заичьи лопотал И зверюшек неразумных Уговаривал:
"Кому велено чирикать - Не мурлыкайте! Кому велено мурлыкать - Не чирикайте! Не бывать вороне Коровою, Не летать лягушатам Под облаком!"
Но весёлые зверята - Поросята, медвежата - Пуще прежнего шалят, Зайца слушать не хотят.
Рыбы по полю гуляют, Жабы по небу летают,
Мыши кошку изловили, В мышеловку посадили.
А лисички Взяли спички, К морю синему пошли, Море синее зажгли.
Море пламенем горит, Выбежал из моря кит: "Эй, пожарные, бегите! Помогите, помогите!"
Долго, долго крокодил Море синее тушил Пирогами, и блинами, И сушёными грибами.
Прибегали два курчонка, Поливали из бочонка.
Приплывали два ерша, Поливали из ковша.
Прибегали лягушата, Поливали из ушата.
Тушат, тушат - не потушат, Заливают - не зальют.
Тут бабочка прилетала, Крылышками помахала, Стало море потухать - И потухло.
Вот обрадовались звери! Засмеялись и запели, Ушками захлопали, Ножками затопали.
Гуси начали опять По-гусиному кричать: - Га-га-га!
Кошки замурлыкали: - Мур-мур-мур!
Птицы зачирикали: - Чик-чирик!
Лошади заржали: - И-и-и!
Мухи зажужжали: - Ж-ж-ж!
Лягушата квакают: - Ква-ква-ква!
А утята крякают: - Кря-кря-кря!
Поросята хрюкают; - Хрю-хрю-хрю!
Мурочку баюкают Милую мою: - Баюшки-баю! Баюшки-баю!
Айболит
Добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться И корова, и волчица, И жучок, и червячок, И медведица! Всех излечит, исцелит Добрый доктор Айболит!
И пришла к Айболиту лиса: "Ой, меня укусила оса!" И пришёл к Айболиту барбос: "Меня курица клюнула в нос!" И прибежала зайчиха И закричала: "Ай, ай! Мой зайчик попал под трамвай! Мой зайчик, мой мальчик Попал под трамвай! Он бежал по дорожке, И ему перерезало ножки, И теперь он больной и хромой, Маленький заинька мой!" И сказал Айболит: "Не беда! Подавай-ка его сюда! Я пришью ему новые ножки, Он опять побежит по дорожке". И принесли к нему зайку, Такого больного, хромого, И доктор пришил ему ножки, И заинька прыгает снова. А с ним и зайчиха-мать Тоже пошла танцевать. И смеётся она и кричит: "Ну, спасибо тебе, Айболит!"
Вдруг откуда-то шакал На кобыле прискакал: "Вот вам телеграмма От Гиппопотама!" "Приезжайте, доктор, В Африку скорей И спасите, доктор, Наших малышей!" "Что такое? Неужели Ваши дети заболели?" "Да-да-да! У них ангина, Скарлатина, холерина, Дифтерит, аппендицит, Малярия и бронхит! Приходите же скорее, Добрый доктор Айболит!" "Ладно, ладно, побегу, Вашим детям помогу. Только где же вы живёте? На горе или в болоте?" "Мы живём на Занзибаре, В Калахари и Сахаре, На горе Фернандо-По, Где гуляет Гиппо-по По широкой Лимпопо".
И встал Айболит, побежал Айболит, По полям, по лесам, по лугам он бежит. И одно только слово твердит Айболит: "Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!" А в лицо ему ветер, и снег, и град: "Эй, Айболит, воротися назад!" И упал Айболит и лежит на снегу: "Я дальше идти не могу". И сейчас же к нему из-за ёлки Выбегают мохнатые волки: "Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!" И вперёд поскакал Айболит И одно только слово твердит: "Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!"
Но вот перед ними море Бушует, шумит на просторе. А в море высокая ходит волна, Сейчас Айболита проглотит она. "О, если я утону, Если пойду я ко дну, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?" Но
тут выплывает кит: "Садись на меня, Айболит, И, как большой пароход, Тебя повезу я вперёд!" И сел на кита Айболит И одно только слово твердит: "Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!"
И горы встают перед ним на пути, И он по горам начинает ползти, А горы всё выше, а горы всё круче, А горы уходят под самые тучи! "О, если я не дойду, Если в пути пропаду, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?" И сейчас же с высокой скалы К Айболиту спустились орлы: "Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!" И сел на орла Айболит И одно только слово твердит: "Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!"
А в Африке, А в Африке, На чёрной Лимпопо, Сидит и плачет В Африке Печальный Гиппопо. Он в Африке, он в Африке Под пальмою сидит И на море из Африки Без отдыха глядит: Не едет ли в кораблике Доктор Айболит? И рыщут по дороге Слоны и носороги И говорят сердито: "Что ж нету Айболита?" А рядом бегемотики Схватились за животики: У них, у бегемотиков, Животики болят. И тут же страусята Визжат, как поросята, Ах, жалко, жалко, жалко Бедных страусят! И корь, и дифтерит у них, И оспа, и бронхит у них, И голова болит у них, И горлышко болит. Они лежат и бредят: "Ну что же он не едет, Ну что же он не едет, Доктор Айболит?" А рядом прикорнула Зубастая акула, Зубастая акула На солнышке лежит. Ах, у её малюток, У бедных акулят, Уже двенадцать суток Зубки болят! И вывихнуто плечико У бедного кузнечика; Не прыгает, не скачет он, А горько-горько плачет он И доктора зовёт: "О, где же добрый доктор? Когда же он придёт?"
Но вот, поглядите, какая-то птица Всё ближе и ближе по воздуху мчится, На птице, глядите, сидит Айболит И шляпою машет и громко кричит: "Да здравствует милая Африка!" И рада и счастлива вся детвора: "Приехал, приехал! Ура, ура!" А птица над ними кружится, А птица на землю садится, И бежит Айболит к бегемотикам, И хлопает их по животикам, И всем по порядку Даёт шоколадку, И ставит и ставит им градусники! И к полосатым Бежит он тигрятам, И к бедным горбатым Больным верблюжатам, И
каждого гоголем, Каждого моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем потчует.
Десять ночей Айболит Не ест, не пьёт и не спит, Десять ночей подряд Он лечит несчастных зверят И ставит и ставит им градусники.
Вот и вылечил он их, Лимпопо! Вот и вылечил больных, Лимпопо! И пошли они смеяться, Лимпопо! И плясать и баловаться, Лимпопо! И акула Каракула Правым глазом подмигнула И хохочет, и хохочет, Будто кто её щекочет.
А малютки бегемотики Ухватились за животики И смеются, заливаются - Так, что дубы сотрясаются. Вот и Гиппо, вот и Попо, Гиппо-попо, Гиппо-попо! Вот идёт Гиппопотам. Он идёт от Занзибара, Он идёт к Килиманджаро - И кричит он, и поёт он: "Слава, слава Айболиту! Слава добрым докторам!"
Ослиная шкура
Жил да был удачливый в делах, сильный, смелый, добрый король со своей прекрасной женой королевой. Его подданные обожали его. Его соседи и соперники преклонялись перед ним. Его жена была очаровательна и нежна, а их любовь была глубока и искренна. У них была единственная дочь, красота которой равнялась добродетели.
Король с королевой любили ее больше жизни.
Роскошь и изобилие царили во дворце повсюду, советники короля были мудры, слуги - трудолюбивы и верны, конюшни были полны самыми породистыми лошадьми, подвалы - неисчислимыми запасами еды и питья.
Но самое удивительное заключалось в том, что на самом видном месте, в конюшне, стоял обыкновенный серый длинноухий осел, которого обслуживали тысячи расторопных слуг. Это была не просто причуда короля. Дело заключалось в том, что вместо нечистот, которыми должна бы быть усеяна ослиная подстилка, каждое утро она была усыпана золотыми монетами, которые слуги ежедневно собирали. Так прекрасно шла жизнь в этом счастливом королевстве.
И вот однажды королева заболела. Съехавшиеся со всего света ученые искусные доктора не могли вылечить ее. Она чувствовала, что приближается ее смертный час. Позвав короля, она сказала:
- Я хочу, чтобы вы исполнили мое последнее желание. Когда после моей смерти вы женитесь...
- Никогда! - отчаянно перебил ее впавший в горе король.
Но королева, мягко остановив его жестом руки, продолжала твердым голосом:
- Вы должны жениться вновь. Ваши министры правы, вы обязаны иметь наследника и должны обещать мне, что дадите согласие на брак только в том случае, если ваша избранница будет красивее и стройнее меня. Обещайте же мне это, и я умру спокойно.
Король торжественно пообещал ей это, и королева скончалась с блаженной уверенностью, что нет на свете другой такой же красивой, как она.
После ее смерти министры сразу же стали требовать, чтобы король женился вновь. Король не хотел и слышать об этом, горюя целыми днями об умершей жене. Но министры не отставали от него, и
он, поведав им последнюю просьбу королевы, сказал, что женится, если найдется такая же красивая, как она.
Министры стали подыскивать ему жену. Они навестили все семьи, где были дочки на выданье, но ни одна из них по красоте не могла сравниться с королевой.
Однажды, сидя во дворце и горюя по умершей жене, король увидел в саду свою дочь, и мрак застил ему разум. Она была красивее своей матери, и обезумевший король решил жениться на ней.
Он сообщил ей о своем решении, и она впала в отчаянье и слезы. Но ни что не могло изменить решение безумца.
Ночью принцесса села в карету и отправилась к своей крестной матери Сирень-Волшебнице. Та успокоила ее и научила, что делать.
- Выйти замуж за своего отца - большой грех, - сказала она, - поэтому мы сделаем так: ты не станешь ему перечить, но скажешь, что хочешь получить в подарок перед свадьбой платье цвета небосвода. Это невозможно сделать, он нигде не сможет найти такого наряда.
Принцесса поблагодарила волшебницу и поехала домой.
На следующий день она сказала королю, что согласится на брак с ним только после того, как он достанет ей платье, не уступающее по красоте небосводу. Король немедленно созвал всех самых искусных портных.
- Срочно сшейте для моей дочери такое платье, в сравнении с которым померк бы голубой небесный свод, - приказал он. - Если вы не выполните мой приказ, то вас всех повесят.
Вскоре портные принесли готовое платье. На фоне голубого небесного свода плыли легкие золотые облака. Платье было так прекрасно, что рядом с ним меркло все живое.
Принцесса не знала, что делать. Она опять отправилась к Сирень-Волшебнице.
- Потребуй платье цвета месяца, - сказала крестная.
Король, услышав от дочери эту просьбу, опять немедленно созвал самых лучших мастеров и таким грозным голосом отдал им распоряжение, что они сшили платье буквально на следующий день. Это платье было еще лучше прежнего. Мягкий блеск серебра и каменьев, которыми оно было расшито, так расстроил принцессу,
что она в слезах скрылась в своей комнате. Сирень-Волшебница опять пришла на помощь крестнице:
- Теперь потребуй от него платье цвета солнца, - сказала она, - по крайней мере, это займет его, а мы тем временем придумаем что-нибудь.
Влюбленный король, не колеблясь, отдал все бриллианты и рубины, чтобы украсить это платье. Когда портные принесли и развернули его, все придворные, видевшие его, сразу ослепли, так ярко оно сияло и переливалось. Принцесса, сказав, что от яркого блеска у нее разболелась голова, убежала в свою комнату. Появившаяся вслед за ней волшебница была крайне раздосадована и обескуражена.
- Ну, а теперь, - сказала она, - наступила самая переломная минута в твоей судьбе. Попроси у отца шкуру его любимого знаменитого осла, который снабжает его золотом. Вперед, моя дорогая!
Принцесса высказала королю свою просьбу, и тот, хотя понимал, что это безрассудный каприз, не колеблясь отдал распоряжение убить осла. Бедное животное убили, а его шкуру торжественно преподнесли онемевшей от горя принцессе. Стеная и рыдая, она бросилась в свою комнату, где ее ожидала волшебница.
- Не плачь, дитя мое, - сказала она, - если ты будешь храброй, горе сменится радостью. Завернись в эту шкуру и уходи отсюда. Иди, пока идут твои ноги и тебя несет земля: Бог не оставляет добродетель. Если ты все сделаешь, как я велю, Господь даст тебе счастье. Ступай. Возьми мою волшебную палочку. Вся твоя одежда будет следовать за тобой под землей. Если ты захочешь что-нибудь надеть, стукни палочкой дважды по земле, и явится то, что тебе нужно. А теперь поспеши.
Принцесса надела на себя безобразную ослиную шкуру, вымазалась печной сажей и, никем не замеченная, выскользнула из замка.
Король был взбешен, когда обнаружил ее исчезновение. Он разослал во все стороны сто девяносто девять солдат и тысячу сто девяносто девять полицейских, чтобы отыскать принцессу. Но все было напрасно.
Тем временем принцесса бежала и бежала все дальше, ища место для ночлега. Добрые
люди давали ей еду, но она была такая грязная и страшная, что никто не хотел принять ее к себе в дом.
Наконец она попала на большую ферму, где искали девочку, которая бы стирала грязные тряпки, мыла свиные корыта и выносила помои, словом, делала бы всю черную работу по дому. Увидев грязную безобразную девчонку, фермер предложил ей наняться к нему, считая, что это как раз ей подходит.
Принцесса была очень рада, она усердно трудилась день-деньской среди овец, свиней и коров. И скоро, несмотря на ее уродство, фермер с женой полюбили ее за трудолюбие и усердие.
Однажды, собирая в лесу хворост, она увидела в ручье свое отражение. Мерзкая ослиная шкура, надетая на нее, привела ее в ужас. Она быстро помылась и увидела, что ее прежняя красота вернулась к ней. Возвращаясь домой, она опять вынуждена была надеть противную ослиную шкуру.
На следующий день был праздник. Оставшись одна в своей каморке, она достала волшебную палочку и, дважды стукнув ею по полу, вызвала к себе сундук с платьями. Вскоре, безукоризненно чистая, роскошная в своем платье цвета небосвода, вся в бриллиантах и кольцах, она любовалась собой в зеркале.
В это же время королевский сын, которому принадлежала эта местность, поехал на охоту. На обратном пути, уставший, он решил остановиться отдохнуть на этой ферме. Он был молод, красив, прекрасно сложен и добр сердцем. Жена фермера приготовила ему обед. После еды он пошел осматривать ферму. Зайдя в длинный темный коридор, он увидел в глубине его маленькую запертую каморку и посмотрел в замочную скважину. Удивлению и восхищению его не было предела. Он увидел такую прекрасную и богато одетую девушку, какой не видел даже во сне. В ту же минуту он влюбился в нее и поспешил к фермеру узнать, кто эта прекрасная незнакомка. Ему ответили, что в каморке живет девушка Ослиная Шкура, названная так потому, что она грязная и мерзкая до такой степени, что никто даже не может смотреть на нее.
Принц понял, что фермер и его жена ничего не знают об этой
тайне и расспрашивать их бессмысленно. Он возвратился к себе домой в королевский дворец, но образ прекрасной божественной девушки постоянно терзал его воображение, не давая ни минуты покоя. От этого он занемог и слег в ужасной горячке. Доктора были бессильны ему помочь.
- Возможно, - говорили они королеве, - вашего сына терзает какая-то ужасная тайна.
Взволнованная королева поспешила к сыну и стала умолять его поведать ей причину его горести. Она пообещала исполнить любое его желание.
- Матушка, - отвечал ей принц слабым голосом, - на ферме недалеко отсюда живет страшная дурнушка по прозвищу Ослиная Шкура. Я хочу, чтобы она лично приготовила мне пирог. Может быть, когда я отведаю его, мне станет легче.
Удивленная королева стала расспрашивать своих придворных, кто такая Ослиная Шкура.
- Ваше Величество, - объяснил ей один из придворных, который был однажды на этой дальней ферме. - Это ужасная, гнусная, чернокожая дурнушка, которая убирает навоз и кормит помоями свиней.
- Неважно, какая она, - возразила ему королева, - может быть, это и странный каприз моего больного сына, но раз он хочет этого, пусть эта Ослиная Шкура самолично испечет для него пирог. Вы должны быстро доставить его сюда.
Через несколько минут скороход доставил королевский приказ на ферму. Услышав это. Ослиная Шкура очень обрадовалась такому случаю. Счастливая, она поспешила в свою каморку, заперлась в ней и, умывшись и одевшись в красивую одежду, принялась готовить пирог. Взяв самую белую муку и самые свежие яйца с маслом, она начала месить тесто. И тут, случайно или нарочно (кто знает?), у нее с пальца соскользнуло кольцо и упало в тесто. Когда пирог был готов, она напялила свою уродливую засаленную ослиную шкуру и отдала пирог придворному скороходу, который поспешил с ним во дворец.
Принц с жадностью начал есть пирог, и вдруг ему попалось маленькое золотое колечко с изумрудом. Теперь он знал, что все, что он увидел, не было сном. Колечко было такое маленькое, что
могло налезть только на самый хорошенький пальчик на свете.
Принц постоянно думал и мечтал об этой сказочной красавице, и его опять схватила горячка, да еще с гораздо большей силой, чем раньше. Как только король с королевой узнали, что их сын совсем тяжело заболел и нет надежды на его выздоровление, они в слезах прибежали к нему.
- Мой дорогой сын! - вскричал опечаленный король. - Скажи нам, чего ты желаешь? Нет на свете такой вещи, которую бы мы не достали для тебя.
- Мой любезный отец, - отвечал принц, - посмотрите на это колечко, оно даст мне выздоровление и исцелит меня от печали. Я хочу жениться на девушке, которой это колечко будет впору, и неважно кто она - принцесса или самая бедная крестьянка.
Король бережно взял колечко. Тотчас он разослал сотню барабанщиков и глашатаев, чтобы всех оповестили о королевском указе: та девушка, на пальчик которой наденется золотое колечко, станет невестой принца.
Сначала явились принцессы, потом пришли герцогини, баронессы и маркизы. Но никто из них не смог надеть кольцо. Крутили пальцами и старались напялить кольцо актрисы и белошвейки, но их пальцы были слишком толстыми. Затем дело дошло до горничных, кухарок и пастушек, но и их постигла неудача.
Об этом доложили принцу.
- А приходила ли примерять колечко Ослиная Шкура?
Придворные захохотали и отвечали, что она слишком грязна, чтобы появиться во дворце.
- Найдите ее и приведите сюда, - распорядился король, - колечко должны примерить все без исключения.
Ослиная Шкура слышала бой барабанов и крики глашатаев и поняла, что это ее колечко вызвала такую суматоху.
Как только она услышала, что в ее дверь стучат, она вымылась, причесалась и красиво оделась. Затем накинула на себя шкуру и открыла дверь. Посланные за ней придворные с хохотом повели ее во дворец к принцу.
- Это вы живете в маленькой каморке в углу конюшни? - спросил он.
- Да, Ваше Высочество, - ответила замарашка.
- Покажите мне вашу руку, - попросил принц,
испытывая небывалое прежде волнение. Но каково же было изумление короля с королевой и всех придворных, когда из-под грязной вонючей ослиной шкуры высунулась маленькая белая ручка, на пальчик которой без труда скользнуло золотое колечко, оказавшееся впору. Принц упал перед ней на колени. Бросившись поднимать его, замарашка наклонилась, ослиная шкура соскользнула с нее, и всем предстала девушка такой восхитительной красоты, которая бывает только в сказках. Одетая в платье цвета солнца, она вся блистала, ее щекам позавидовали бы самые лучшие розы королевского сада, а ее глаза цвета голубого неба блестели ярче самых крупных бриллиантов королевской казны. Король сиял. Королева захлопала в ладоши от радости. Они стали умолять ее выйти замуж за их сына.
Не успела принцесса ответить, как с небес спустилась Сирень-Волшебница, расточая вокруг нежнейший аромат цветов. Она поведала всем историю Ослиной Шкуры. Король с королевой были безмерно счастливы, что их будущая невестка происходит из такого богатого и знатного рода, а принц, услышав о ее храбрости, влюбился в нее еще сильней.
В разные страны полетели приглашения на свадьбу. Первому послали приглашение отцу принцессы, но не написали, кто невеста. И вот наступил день свадьбы. Со всех сторон съехались на нее короли и королевы, принцы и принцессы. Кто приехал в золоченых каретах, кто на огромных слонах, свирепых тиграх и львах, кто прилетел на быстрых орлах. Но самым богатым и могущественным явился отец принцессы. Он приехал со своей новой женой красивой вдовой королевой. С огромной нежностью и радостью он узнал свою дочь и тотчас благословил ее на этот брак. В качестве свадебного подарка он объявил, что его дочь с этого дня правит его королевством.
Три месяца продолжалось это знаменитое пиршество. А любовь молодого принца с молодой принцессой продолжалась долго-долго.
Мистер Уксус
Мистер и миссис Уксус жили в уксусной бутылке. Вот раз мистер Уксус отлучился из дому, а миссис Уксус принялась усердно подметать пол. Она была очень хорошая хозяйка! Но вдруг она нечаянно стукнула половой щеткой по стене, и весь дом — дзинь-дзинь! — разлетелся вдребезги. Миссис Уксус сама не своя бросилась навстречу мужу. — Мистер Уксус, мистер Уксус! — вскричала она, как только завидела его.— Мы разорены, совсем разорены! Я разбила наш дом. Он разлетелся на мелкие кусочки! — Ну-ну, дорогая,— сказал мистер Уксус,— давай лучше подумаем, что нам теперь делать. Смотри-ка, дверь цела! Недаром говорят: «У кого дверь, у того и дом». Вот я взвалю ее себе на спину, и мы с тобой пойдем по свету счастья искать. И они пошли. Шли-шли целый день, а к ночи добрались до дремучего леса. Оба просто из сил выбились, и мистер Уксус сказал: — Сейчас я влезу на дерево и втащу туда дверь, а ты лезь за мной! Так они и сделали. Влезли на дерево, втащили дверь и тут же крепко заснули. Среди ночи мистера Уксуса разбудили чьи-то голоса. Глянул он вниз, и у него душа в пятки ушла от страха. Под деревом собралась целая шайка воров. Воры делили свою добычу. — Смотри, Джек! — сказал один.— Вот тебе пять фунтов. А тебе, Билл, десять. Ну, а тебе, Боб, три фунта. Мистер Уксус не мог больше слушать — так жутко ему стало. Его даже затрясло от страха, да так, что дверь тоже затряслась и свалилась прямо на головы ворам. Те бросились наутек. А мистер Уксус не смел и пошевельнуться, пока совсем не рассвело. Но вот он, наконец, слез с дерева и поднял дверь. И что же он увидел под нею? Целую кучу золотых гиней! — Скорей слезай, миссис Уксус! — закричал он.— Скорей слезай! Мы разбогатели! Миссис Уксус как увидела деньги, так и запрыгала от радости. — Теперь, милый мой,— сказала она,— я научу тебя, что делать. Тут недалеко в городе ярмарка. Поди туда и купи корову. Сорока гиней с
лихвой хватит, еще останется. Я умею делать сыр и сбивать масло. Ты станешь продавать их на базаре, и мы с тобой заживем на славу! Мистер Уксус с радостью согласился, взял деньги и отправился в город. Добрался до ярмарки и долго ходил взад-вперед, пока вдруг не увидел, что продается отменная рыжая корова. «Эх, вот бы мне эту корову! — подумал мистер Уксус.— Тогда счастливей меня никого бы на свете не было!» И он сказал, что даст за корову все свои сорок гиней. Продавец ответил, что сорок гиней — это, конечно, невеликие деньги, но он, так и быть, уступит ради старого знакомства. Сторговались. Мистер Уксус получил корову и принялся водить ее туда-сюда, своей покупкой хвастаться. Немного погодя повстречался ему волынщик. Он играл на волынке — «туидл-дам, туидл-дам», за ним толпой бежали ребятишки, а деньги так и сыпались в его карманы. «Эх,— подумал мистер Уксус,— вот бы мне такую волынку! Тогда счастливей меня никого бы на свете не было! Ну и разбогател бы я!» И он подошел к волынщику. — Что за волынка у тебя, дружище! — сказал мистер Уксус.— Чудо! Должно быть, она тебе уйму денег приносит? — Да уж что и говорить,—ответил волынщик,— кучу денег загребаю. Волынка хоть куда! — Вот бы мне такую! — воскликнул мистер Уксус. — Что ж,— сказал волынщик,— могу ее уступить ради старого знакомства. Получай волынку вот за эту рыжую корову! Мистер Уксус взял волынку и стал прохаживаться взад-вперед со своей покупкой. Но как он ни старался сыграть на волынке хоть простенькую песенку, ничего у него не выходило. Не заработал ни пенса, а мальчишки бежали за ним, улюлюкая, хохоча и забрасывая его грязью. Бедный мистер Уксус решил, что пора домой, да и руки у него совсем закоченели. И вот, когда он уже выходил из города, повстречался ему человек в теплых перчатках. «Ох, до чего у меня руки замерзли! — подумал мистер Уксус.— Вот бы мне
такие перчатки! Тогда счастливей меня никого бы на свете не было!» Он подошел к человеку и сказал: — Ну и перчатки у тебя, дружище! Хороши! — Еще бы! Ноябрь на дворе, а в них рукам так тепло, что теплей и быть не может. — Эх,— вздохнул мистер Уксус,— вот бы мне такие! — А сколько ты за них дашь? — спросил человек.— Пожалуй, я не прочь обменять их вот на эту волынку ради старого знакомства. — Ладно! — воскликнул мистер Уксус. Надел перчатки и пошел домой рад-радешенек. Шел-шел, совсем из сил выбился и вдруг встретил человека с толстой палкой в руках. «Вот бы мне эту палку!—подумал мистер Уксус.— Тогда счастливей меня никого бы на свете не было!» И он сказал человеку: — Что за палка у тебя, дружище! Редкостная! — Палка хорошая,— отозвался человек.— Немало миль я с ней прошагал, и была она мне верным спутником. Но раз она тебе так приглянулась, я, пожалуй, готов отдать ее вот за эти перчатки. Ради старого знакомства, конечно. Руки мистера Уксуса согрелись, зато ноги его до того устали, что он с радостью согласился на обмен. Вот дотащился мистер Уксус до того леса, где оставил жену, и вдруг слышит: — Мистер Уксус, а мистер Уксус! — Это попугай окликнул его с дерева.— Эх ты, простак! Пошел на ярмарку, все свои денежки за одну корову выложил. Мало того — корову на волынку променял. А волынка и десятой части твоих денег не стоила, да к тому же играть на ней ты не умеешь. Ну и простофиля! Не успел заполучить волынку, как обменял ее на перчатки. А они вчетверо дешевле стоили. Получил перчатки, обменял их на какую-то дрянную палку. Было у тебя сорок гиней, а теперь ни коровы, ни волынки, ни перчаток — нечем похвастать: только эта дрянная палка осталась! Да ты в любой живой изгороди мог бы срезать такую! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Попугай все хохотал и хохотал, так что мистер Уксус наконец рассвирепел и запустил в него своей палкой. Палка
застряла в ветвях, и вот вернулся мистер Уксус в лес к жене без денег, без коровы, без волынки, без перчаток и даже без палки.
Катигорошек
Жил-был один человек и имел шесть сыновей и одну дочь. Ушли сыновья в поле пахать и приказали, чтобы сестра вынесла им обед. Она и говорит:   - А где же вы будете пахать? Я не знаю. Они говорят:   - Мы будем тянуть борозду от дома до той нивы, где будем пахать, - то ты по той борозде и найдёшь.   Поехали.   А змей, живущий за тем полем, в лесу, взял - тот пласт закатил, а свою протянул к своим дворцов. Вот сестра как понесла братьям обедать, то пошла по той борозде и до тех пор шла, пока не зашла в змею двора. Там её змей и схватил.   Пришли сыновья вечером домой и говорят матери:   - Весь день пахали, а вы нам не принесли обедать.   - Как это не принесла? Ведь Аленка понесла. Уж не заблудилась? Братья и говорят:   - Надо идти искать ее.   И ушли все шесть по той борозде и зашли-таки до двора змея, где их сестра была. Приходят туда, и она там.   - Братья мои милые, где же я вас дену, как змей прилетит? Он вас съест! Тут и змей прилетел.   - А, - говорит, - человеческим духом пахнет. А что, ребята, биться пришли или мириться?   - Нет, говорят, биться!   - Идемте на железный ток!   Пошли на железный ток драться. Недолго и бились: как поразил их змей, так и загнал в то ток. Забрал их тогда едва живых и забросил до глубокой темнице.   А отец с матерью ждут и ждут сыновей, - нет. Вот однажды пошла жена на реку стирать, когда же катится горошина по дороге. Женщина взяла горошину и съела.   после этого родился у нее сын. Назвали его Катигорошек.   Растет и растет сын - не по дням, а по часам. Однажды отец с сыном копали колодец, - докопались до большого камня. Отец побежал звать людей, чтобы помогли камень выбросить. Пока отец ходил, Катигорошек взял да и выбросил камень. Приходят люди, как посмотрели - оторопели. Испугались, что у него такая сила, и задумали его убить. А он подбросил камень и подхватил, люди и убежали. Вот копают они дальше и докопались до большого куска железа. Вытащил
его Котигорошко и спрятал. Вот и спрашивается раз Котигорошко у отца, у матери:   - А, где мои братья и сестра?   - Э-э, - говорят, - сынок, была у тебя и сестра, и шестеро братьев, и такое и такое им случилось.   - Ну, - говорит он, - пойду их искать. Отец и мать уговаривают его. - Не уходи, сынок: шесть ушло и погибло, а ты один, чтобы не погиб!   - Нет, пойду! Как же таки свою кровь и не освободить?   Взял то железо, выкопал и понес к кузнецу.   - Скуй, - говорит, - мне булаву, и побольше! Как начал кузнец ковать, то сковал такую булаву, с трудом из кузницы вынесли. Взял Катигорошек ту булаву, бросил вверх и сказал отцу:   - Лягу я спать, а вы меня разбудите, пока булава будет летать -  через двенадцать суток.   Да и лег. На тринадцатый день летит булава! Разбудил его отец, он вскочил, подставил пальца, булава как ударилась об него, так и раскололась надвое. Он и говорит:   - Нет, с этой булавой нельзя идти искать братьев и сестру, - надо сковать другую. Понес ее снова к кузнецу.   - На, говорит, перекуй, чтобы было по мне! Выковал кузнец еще большую булаву. Катигорошек и эту швырнул вверх и лег спать на двенадцать суток. На тринадцатый день летит и булава назад, ревет - аж земля дрожит. Разбудили Катигорошек, он вскочил, подставил пальца, - булава как ударилась об него, - только немножко согнулась.   - Ну, с этой булавой можно искать братьев и сестру. Пеките, мама, буханки и сушите сухарики, - уйду.   Взял ту булаву, в сумку - буханок и сухарей, попрощался и ушел.   Пошел по борозде и зашел в лес. Идет тем лесом, идет и идет.Наконец приходит к большому двору. Входит во двор, затем в дом, а змея нет, только сестра Лена дома.   - Здравствуй, девушка! - Говорит Катигорошек.   - Здорово, парень! Да чего ты сюда зашел: прилетит змей, то он тебя съест.   - А, может, и не съест! А ты кто такая!   - Я была одна дочь у отца и матери, но меня змей украл, а шестеро братьев пошли
освобождать и погибли.   - Где же они? - Спрашивает Катигорошек.   - Закинул их змей в темницу, и не знаю, еще живы, или, может, на пепел посохли.   - Так, может, я тебя избавлю, - говорит Катигорошек.   - Где тебе освободить? Шестеро не освободили, а то бы ты сам! - Говорит Лена.   - Ничего! - Отвечает Катигорошек. И сел на окно, дожидаться. Вдруг летит змей. Прилетел и сразу в дом:   - Э, - говорит, - человеческим духом пахнет!   - Ещё бы и не пахло - отвечает Катигорошек, - ведь это  я пришел.   - Эй, парень, -  тебе чего здесь надо? Биться или мириться?   - Где уж мириться, - сражаться! Говорит Катигорошек .   - Идем на железный ток!   - Идем!   Пришли. Змей и говорит:   - Бей ты!   - Нет, - говорит Катигорошек, - бей ты сначала!   Вот змей как ударил его, так по косточки и вогнал в железный ток. Вырвал ноги Катигорошек, как махнул булавой, как ударил змея, - вогнал его в железный ток до колен. Вырвался змей, ударил Котигорошка, - и того по колено вогнал. Ударил Катигорошек второй раз, по пояс змея загнал в ток, ударил в третий раз, - совсем убил.   Пошел тогда в погреба-темницы глубокие, открыл своих братьев, а они еле-еле что живы. Забрал тогда их, забрал сестру Аленку и все золото и серебро, что было в змея, и пошли домой.   Вот идут, а он им и не признается, что он их брат. Перешли так сколько дороги, сели под дубом отдохнуть.  Катигорошек притомился после того боя и уснул. А те шестеро братьев и советуются.   - Будут из нас люди смеяться, что мы вшестером змея не осилили, а он сам убил. Да и добро змею он себе все заберет.   Советовались-советовались и надумали: теперь он спит, не услышит, - привязать его хорошо лыком к дубу, чтобы не вырвался, - тут его зверь и разорвет. Как советовались, так и сделали: привязали и ушли.   А Катигорошек спит и не слышит того. Спал день, спал ночь, просыпается - привязан. Тогда он так рванулся,-что тот
дуб  вывернул с корнем. Вот взял тогда этот дуб на плечи и пошел домой.   Подходит к дому и слышит - братья уже выпытывают у матери:   - А что, мама, у вас еще были дети?   - Как же? Сын  Катигорошекбыл, и вас пошёл освобождать.
Они тогда:   - Да мы его привязали, - надо бежать и отвязать!   А  Катигорошек как швырнет дубом в дом, чуть дом не развалил.   - Оставайтесь же, раз вы такие, говорит, - пойду я в мир.   И пошел опять, на плечи булаву взяв. Идет себе и идет, когда смотрит - оттуда гора и отсюда гора, а между ними человек руками и ногами в те горы уперся и расталкивает их.
Говорит Катигорошек:   - Боже помоги!   - Дай бог здоровья!   - А что ты, человек, делаешь?   - Горы расталкиваю, чтобы путь был.   - А куда идешь? - Спрашивает Катигорошек.   - Счастье искать.   - Ну и я туда. А как тебя зовут?   - Вернигора. А ты?   - Катигорошек. Пойдем вместе!   - Идем.   Пошли они. Идут, когда видят: человек в лесу как махнет рукой - так дубы и выворачивает с корнем.   - Боже помоги!   - Дай бог здоровья!   - А что ты, человек, делаешь?   - Деревья выворачиваю, чтобы идти было просторнее.   - А куда идешь?   - Счастье искать.   - Ну и мы туда. А как зовут?   - Вернидуб. А вы?   - Катигорошек и Вернигора. Пойдем вместе!   - Идем.   Пошли втроем. Идут, когда видят - мужчина с огромными усами сидит над рекой: как повернул усами - так вода и расступилась, что и по дну можно перейти. Они ему:   - Боже-помоги!   - Дай бог здоровья!   - А что ты, человек, делаешь?   - Да воду развожу, чтобы реку перейти.   - А куда идешь?   - Счастье искать.   - Ну и мы туда. А как зовут?   - Крутиус. А вы?   - Катигорошек, Вернигора, Вернидуб. Пойдем вместе!   - Идем!   Пошли. И так им хорошо идти: где гора на дороге, - то Вернигора перебросит, где лес, - Вернидуб
вывернет, где речка, - Крутиус воду отвлечет. Вот зашли они в такой большой лес. Когда видят - в лесу стоит домик. Вошли - никого нет. Катигорошек и говорит:   - Здесь мы и заночуем.   Переночевали, на второй день Катигорошек говорит:   - Ты, Вернигора, оставайся дома и вари есть, а мы втроем пойдем на охоту.   Пошли они, а Вернигора наварил есть и лег отдохнуть.     Вдруг кто-то стучит в дверь:   - Открой!   - Небольшой господин - откроешь и сам, говорит Вернигора.   Двери, открылась, и снова кто-то кричит:   - Пересади через порог!   - Небольшой господин, перелезешь и сам. Когда влезает старичок маленький, а борода на сажень волочится. Как схватил Вернигору за волосы и повесил его на гвоздик на стену. А сам всё, что было наваренными, съел, выпил, у Вернигоры со спины ремень кожи выдрал и ушел.   Вернигора крутился-вертелся, как-то сорвался с гвоздя, бросился снова варить: пока товарищи не пришли...   - А почему ты опоздал с обедом?   - Да задремал немного.   Наелись и легли спать. На второй день встают, Катигорошек и говорит:   - Ну, теперь ты, Вернидуб, оставайся, мы пойдем на охоту.   Пошли они, а Вернидуб наварил еды и лег отдохнуть. Но кто-то стучит в дверь:   - Открой!   - Небольшой господин, откроешь и сам.   - Пересади через порог!   - Небольшой господин, перелезешь и сам. Когда лезет старичок маленький, а борода на сажень волочится. Как схватил Вернидуба за волосы и повесил на гвоздь. А сам всё, что было наваренными, съел, выпил, у Вернидуба со спины ремень кожи выдрал и ушел.   Вернидуб барахтался, барахтался, пока сам с гвоздя не сорвался и давай быстрее обед варить. Когда приходят все.   - А что ты с обедом опоздал?   - Да задремал, говорит, немного ...   А Вернигора уже и молчит: догадался, как оно было.   На третий день остался Крутиус - и с ним то же. А Катигорошек и говорит:   - Ну и ленивые вы обед варить! Уж завтра
вы ходите на охоту, а я останусь дома.   На второй день  трое идут на охоту, а  Катигорошек дома остается. Вот наварил он есть и лег отдохнуть. И хлопает кто-то в двери:   - Открой!   Открыл дверь, - а там старичок маленький, а борода на сажень волочится.   - Пересади через порог!   Взял Катигорошек, пересадил. Когда тот тянется к нему, лезет.   - А чего тебе? - Спрашивает Катигорошек.   - А вот увидишь чего, - говорит старичок, впился в волосы и только хотел схватить, а Котигорошко:   - АХ, так ты такой! Да себе того за бороду, схватил топор, потащил его в лес, расколол дуба, заложил в расщелину деда бороду и защемил ее там.   - Когда ты, говорит, такой, дедушка,то посиди себе здесь, я снова сюда вернусь.   Приходит он в дом, уже и общество пришли. Ну что обед?   - Давно готов.   Пообедали, потом Катигорошек и говорит:   - А ходите со мной, я вам такое чудо покажу, что ну!   Приходят к тому дубу,а ни старика, ни дуба нет: вывернул старичок дуба с корнем и потащил за собой. Тогда Катигорошек рассказал товарищам, что с ним было, а те уже и о своём признались, как их старичок за волосы цеплял и ремни со спины драл.   - Э, - говорит Катигорошек, - если он такой, то пойдем его искать.     И где старичок тот дуб волок, -по тому следу и они идут. И так дошли до такой глубокой ямы, что и дна не видно. Катигорошек и говорит:   - Лезь туда, Вернигора!   - А ну его!   - Ну ты, Вернидуб.   Не захотел и Вернидуб, не захотел и Крутиус.   - Когда же так, - говорит Катигорошек, - полезу я сам. Давайте плести шнуры.   Наплели они шнуров, намотал Катигорошек на руку конец и говорит:   - Спускайте!   Начали они спускать, долго спускали - таки достигли дна, - аж в другой мир. Стал там Катигорошек ходить. Смотрит: стоит дворец большой. Он вошел в этот дворец, а там всё  сверкает золотом и драгоценными камнями. Идет он покоями - вдруг выбегает ему
навстречу королева. Да такая красивая, такая красивая, что и в мире лучшей нет.   - Ой, - говорит, - добрый человек, чего ты сюда зашел?   - Я, - говорит Катигорошек, ищу деда маленького, что борода на сажень волочится.   - Э, - говорит она. Старичок бороду из дубка освобождает. Не ходи к нему, - он тебя убьет, потому что много людей убил.   - Не убьет. - Говорит Катигорошек, это я ему и бороду защемил. А ты чего здесь живешь?   - А я, говорит, королева, но меня этот старичок украл - и в неволе держит.   - Ну, я тебя избавлю. Веди меня к нему! Она и повела. Когда действительно: сидит старичок и уже бороду освободил из дубка. Увидел Катигорошка,  и говорит:   - А чего ты пришел? Биться или мириться?   - Где уж, - говорит Катигорошек мириться - биться!   Вот и стали они драться. Бились, бились, и таки убил Катигорошек старичка своей булавой. Тогда вдвоем с королевой забрали все золото и драгоценных камней в три мешка и пошли из той ямы, в которую он спускался. Пришли они и кричат:   - Эй, побратимы, или вы еще здесь?   - Здесь!    Привязал тогда Катигорошек к веревка один мешок и дернул, чтобы тянули.   Вытащили, спустили снова веревка. Он привязал второй мешок:   - А это ваше.   И третий им отдал - все, что добыл. Тогда привязал к веревке и королевну.   - А это мое, говорит.   Вытащили они и королевну и когда надо было Катигорошка тянуть они задумались:   - Зачем его тянуть? Пусть королева нам достанется. Подтянем его вверх и тогда отпустим. Он упадет и разобьётся.   А Катигорошек догадался, что они решили - взял и привязал к веревке камень.   - Тащите меня! Зовет.   Они подтянули высоко, а потом и бросили,камень только шлёп!   - Хороши же вы, - говорит Катигорошек. Пошел он подземным миром. Идет и идет, когда надвинулись тучи, как ударит дождь и град. Он и спрятался под дубом. Вдруг слышит - на дубе пищат грифенята в гнезде. Он залез на дуб и
прикрыл их рубахой. Прошёл дождь, прилетает птица гриф, тех грифенят отец. Увидел гриф, что дети покрыты, и спрашивает.   - Кто это вас накрыл? А дети говорят:   - Как не съешь его, то мы скажем.   - Нет, говорит, не съем.   - Там человек сидит под деревом, это он и накрыл.   Гриф прилетел в Катигорошку и говорит:   - Скажи, что тебе нужно, я тебе все дам, потому что впервые у меня дети остались живы, а то всё - я полечу, а тут пойдет дождь и град, они в гнезде и утопятся.   - Отнеси мне, говорит Котигорошко, на тот свет.   - Ну, хорошую ты мне загадку загадал. Но делать нечего - надо лететь. Возьмем с собой шесть кадок мяса и шесть кадок воды. Как буду я лететь  и поверну голову направо, то ты мне бросишь в рот кусок мяса, а как поверну налево, дай немного воды, а то не долечу и упаду.   Взяли шесть кадок мяса и шесть кадок воды, сел Катигорошек на грифа - полетели. Летят и летят, как повернёт гриф голову направо, то Катигорошек ему кинет ему в рот кусок мяса, а как налево - даст ему немного воды. Долго так летели, вот-вот уже долетают до этого мира. Вот гриф поворачивает голову направо, а в кадках и кусочка мяса нет. Тогда Катигорошек отрезал у себя кусок с ноги и бросил грифу в рот. Вылетели, гриф и спрашивает:   - Что это ты мне такого хорошего дал в самом конце?   Катигорошек и показал на свою ногу:   - Вот чего, - говорит.   Тогда гриф выплюнул  кусок, полетел и принес целебной воды - как прислонили кусок мяса и окропили той водой, - она и приросла.   Гриф тогда вернулся домой, а Катигорошек пошёл искать своих товарищей. А они уже направились туда, где той королевы отец, там у него живут и ссорятся между собой: каждый хочет с королевой жениться, ника не помирятся.   Вот приходит Катигорошек. Они испугались, а он говорит: Вы меня предали и я должен вас наказать.   Да и наказал.   А сам женился на той королевой и живет.   Вот и сказочке конец, а кто прочитал -
молодец.
Чего на свете не бывает
Жил-был барин, богатый-пребогатый. Не знал он, куда свои деньги девать. Ел-пил сладко, одевался нарядно, гостей у него каждый день столько было, что у иных по праздникам того не бывало. А все у него денег не убывало, еще прибывало. И захотелось раз барину пошутить над мужиком-дураком себе и гостям на потеху. Призывает он самого бедного мужика из деревни и говорит ему: — Слушай, мужик. Дам я тебе денег целую маленку, только скажи мне, чего на свете не бывает. Нынче люди до всего дошли: и на черте ездят, и по небу летают, и в Питер по проволоке лапти послать можно. Скажи же: чего на свете не бывает? Почесал мужик затылок. — Не знаю, — говорит, — барин, кажись, взаправду все на свете бывает. Дай сроку до завтра — может, и вздумаю. — Ну пойди подумай, — говорит барин, — а завтра приходи, ответ приноси. Мужик до петухов не спал, все барскую загадку отгадывал. Раздумает, так и мало ли чего на свете не бывает, а и то в ум придет: «Может, это и бывает, только я не знаю. Ну да ладно, скажу наудачу, авось чего и не бывает!» На другой день пришел он к барину. — Ну что, мужик, теперь знаешь, чего на свете не бывает? — Одного, барин, не бывает: топором никто не подпоясывается, ног за топорище не заткнет. Усмехнулся барин, усмехнулись и гости; видят — мужик-то сер, да ум-то у него не волк съел. Надо маленку отмеривать. Да барин не то денег пожалел, не то хотел еще над мужиком пошутить, кто его знает, только и говорит мужику: — Нашел, брат, что сказать. У нас подлинно этого не делают, а в чужих землях — так сплошь и рядом. Ступай с богом до завтра. Придумаешь — ответ принеси. Продумал мужик и другую ночь. Что ни надумает, все надежда плохая на барские деньги. «Хитры немцы, — думает, — у них, может, все бывает. Ну да скажу еще что-нибудь!» Приходит наутро к барину. — Ну, мужик, все ли на свете бывает? — Не все,
барин: баба попом не бывает, красная девка обедни не служит. Усмехнулись все, только барин опять ему денег не дал. — Нет, — говорит, — это бывает; по неметчине и все так. Поди подумай последний раз. Скажешь — бери деньги, а то не прогневайся. Плюнул с досады мужик; идучи домой, думает: «Видно, одному только не бывать, чтобы у меня деньги были!» Все-таки через ночь опять идет к барину. «Наскажу, — думает, — ему всякой всячины, может, что и небывальщина будет». — Ну, что хорошенького скажешь? — спрашивает барин. — Не узнал ли, чего на свете не бывает? — Все, барин, бывает, — говорит мужик. — Думал я, что люди хоть на небо не попадают, а здесь сам побывал, теперь поверил, что и это бывает. — Как же ты на небо попал? — Покойница жена побывать наказывала и подводу за мной выслала: двух журавлей в разнопряжку. Повидался с ней, с ребятишками и к твоей милости воротился. — И назад с журавлями? — Нет, назад я соскочил. — Как же ты, мужичок, не убился? — А так, что по уши в землю завяз, не жестка земля попалась. — Из земли же как вылез? — Хе... как! А сходил домой, принес лопату, выкопался, да и вылез. — Не видал ли ты на небе покойного барина, моего родителя? — Как же, видел к ручке допустить изволили. — Ну, что он там делает? — допрашивает барин. А мужик-то, не будь плох, догадался и говорит: — Что покойный барин делает? Да после моих ребятишек постилки моет. — Врешь, мужик-дурак! — закричал барин. — Того на свете не бывает, чтобы барин у холопа нянчился! Бери деньги, да не мели околесицы.
Пан Коцкий
У одного человека был старый кот, который уже не мог и мышей ловить. Вот хозяин его взял да и вывез в лес, думает: «На что он мне сдался, только зря кормить буду, — пусть в лесу живёт». Оставил его, а сам уехал. Как вдруг подходит к коту лисичка и спрашивает его:
— Что ты такое? А он говорит:
— Я — пан Коцкий. Лисичка говорит:
— Будь ты мне мужем, а я тебе буду женой. Он согласился. Ведёт его лисичка в свою хату, — уж так ему угождает: поймает где-нибудь курочку, сама не ест, а ему приносит.
Вот как-то зайчик увидел лисичку да и говорит ей:
— Лисичка-сестричка, приду я к тебе на посиделки.
А она ему:
— Есть у меня теперь пан Коцкий, так он тебя разорвёт!
Заяц рассказал про пана Коцкого волку, медведю, дикому кабану. Сошлись они вместе, стали думать, как бы увидеть пана Коцкого, — да и говорят:
— А приготовим-ка обед!
И принялись судить да, рядить, кому за чем идти. Волк говорит:
— Я пойду за мясом, чтобы было что в борщ положить.
Дикий кабан говорит:
— А я пойду за свеклой и за картошкой. Медведь:
— Я мёду принесу на закуску. Заяц:
— А я капусты.
Вот раздобыли всего, начали обед варить. Как сварили, стали советоваться: кому идти приглашать на обед пана Коцкого?
Медведь говорит:
— Я бежать не смогу, если придётся удирать. Кабан:
— А я тоже неповоротливый. Волк:
— Я стар уже и плохо вижу. Выходит, что только зайчик и может идти.
Побежал заяц к лисьей норе; а тут лисичка выбегает, видит — зайчик стоит на задних лапках возле хатки, да и спрашивает его:
— А чего ты пришёл? Он и говорит:
— Просили волк, медведь, дикий кабан и я прошу, чтобы ты пришла со своим паном Коцким к нам на обед.
А она ему:
— Я с ним приду, но вы спрячьтесь, а не то он вас разорвёт.
Прибегает зайчик назад и рассказывает:
— Прячьтесь, сказала лисичка,
а не то он как придёт, так и разорвёт нас!
Они и начали прятаться: медведь лезет на дерево, волк садится за кустом, кабан зарывается в хворост, а зайчик лезет в кусты.
А тут ведёт лисичка своего пана Коцкого. Подводит к столу; он увидел, что на столе много мяса, да и говорит:
— Ма-у!.. ма-у!.. ма-у!.. А те думают:
«Вот, чёртов сын, ещё ему мало! Этак он и нас съест!»
Влез пан Коцкий на стол и стал есть так, что за ушами трещало. А как наелся, то так прямо и растянулся на столе. А кабан лежал возле стола в хворосте, да комар как-то укусил его за хвост, а он и крутнул хвостом; кот же думал, что это мышь, да туда, да кабана за хвост!
Кабан схватился да наутёк! Пан Коцкий испугался кабана, вскочил на дерево да полез туда, где медведь сидел. Медведь как увидел, что кот лезет к нему, полез выше по дереву да так высоко залез, что и дерево не выдержало, — так он вниз и упал — гуп!.. — да прямо на волка, чуть не раздавил беднягу. Как схватятся они, как зададут стрекача — только их и видели, а заяц также за ними — забежал неведомо куда... А потом сошлись все да и говорят:
— Вот, такой маленький, а чуть-чуть нас всех не съел!
Маленький Мук
В городе Никее, на моей родине, жил человек, которого звали Маленький Мук. Хотя я был тогда мальчиком, я очень хорошо его помню, тем более что мой отец как-то задал мне из-за него здоровую трепку. В то время Маленький Мук был уже стариком, но рост имел крошечный. Вид у него был довольно смешной: на маленьком, тощем тельце торчала огромная голова, гораздо больше, чем у других людей.
Маленький Мук жил в большом старом доме совсем один. Даже обед он себе сам стряпал. Каждый полдень над его домом появлялся густой дым: не будь этого, соседи не знали бы, жив карлик или умер. Маленький Мук выходил на улицу только раз в месяц - каждое первое число. Но по вечерам люди часто видели, как Маленький Мук гуляет по плоской крыше своего дома. Снизу казалось, будто одна огромная голова движется взад и вперед по крыше.
Я и мои товарищи были злые мальчишки и любили дразнить прохожих. Когда Маленький Мук выходил из дому, для нас был настоящий праздник. В этот день мы толпой собирались перед его домом и ждали, пока он выйдет. Вот осторожно раскрывалась дверь. Из нее высовывалась большая голова в огромной чалме. За головой следовало все тело в старом, полинялом халате и просторных шароварах. У широкого пояса болтался кинжал, такой длинный, что трудно было сказать - кинжал ли прицеплен к Муку или Мук прицеплен к кинжалу.
Когда Мук наконец выходил на улицу, мы приветствовали его радостными криками и плясали вокруг него точно шальные. Мук с важностью кивал нам головой и медленно шел по улице, шлепая туфлями. Туфли у него были прямо огромные - таких никто никогда раньше не видал. А мы, мальчишки, бежали за ним и кричали: “Маленький Мук! Маленький Мук!” Мы даже сочинили про него такую песенку:
- Крошка Мук, крошка Мук, Сам ты мал, а дом - утес; В месяц раз ты кажешь нос. Ты хороший карлик-крошка, Голова крупна немножко, Оглянись скорей вокруг И поймай нас, крошка Мук!
Мы часто потешались над бедным карликом, и приходится сознаться, хоть мне и стыдно, что я
больше всех обижал его. Я всегда норовил схватить Мука за полу халата, а раз даже нарочно наступил ему на туфлю так, что бедняга упал. Это показалось мне очень смешно, но у меня сразу пропала охота смеяться, когда я увидел, что Маленький Мук, с трудом поднявшись, пошел прямо к дому моего отца. Он долго не выходил оттуда. Я спрятался за дверь и с нетерпением ожидал, что будет дальше.
Наконец дверь открылась, и карлик вышел. Отец проводил его до порога, почтительно поддерживая под руку, и низко поклонился ему на прощание. Я чувствовал себя не очень-то приятно и долго не решался вернуться домой. Наконец голод пересилил мой страх, и я робко проскользнул в дверь, не смея поднять голову.
- Ты, я слышал, обижаешь Маленького Мука, - строго сказал мне отец. - Я расскажу тебе его приключения, и ты, наверно, больше не станешь смеяться над бедным карликом. Но сначала ты получишь то, что тебе полагается.
А полагалась мне за такие дела хорошая порка. Отсчитав шлепков сколько следует, отец сказал:
- Теперь слушай внимательно.
И он рассказал мне историю Маленького Мука.
Отец Мука (на самом деле его звали не Мук, а Мукра) жил в Никее и был человек почтенный, но небогатый. Так же как Мук, он всегда сидел дома и редко выходил на улицу. Он очень не любил Мука за то, что тот был карлик, и ничему не учил его.
- Ты уже давно сносил свои детские башмаки, - говорил он карлику, - а все только шалишь и бездельничаешь.
Как-то раз отец Мука упал на улице и сильно ушибся. После этого он заболел и вскоре умер. Маленький Мук остался один, без гроша. Родственники отца выгнали Мука из дому и сказали:
- Иди по свету, может, и найдешь свое Счастье.
Мук выпросил себе только старые штаны и куртку - все, что осталось после отца. Отец у него был высокий и толстый, но карлик недолго думая укоротил и куртку и штаны и надел их. Правда, они были слишком широки, но с этим уж карлик ничего не мог поделать. Он обмотал голову вместо чалмы полотенцем, прицепил к поясу
кинжал, взял в руку палку и пошел куда глаза глядят.
Скоро он вышел из города и целых два дня шел по большой дороге. Он очень устал и проголодался. Еды у него с собой не было, и он жевал коренья, которые росли в поле. А ночевать ему приходилось прямо на голой земле.
На третий день утром он увидел с вершины холма большой красивый город, украшенный флагами и знаменами. Маленький Мук собрал последние силы и пошел к этому городу.
“Может быть, я наконец найду там свое счастье”, - говорил он себе.
Хотя казалось, что город совсем близко, Муку пришлось идти до него целое утро. Только в полдень он наконец достиг городских ворот. Город был весь застроен красивыми домами. Широкие улицы были полны народа. Маленькому Муку очень хотелось есть, но никто не открыл перед ним двери и не пригласил его зайти и отдохнуть.
Карлик уныло брел по улицам, еле волоча ноги. Он проходил мимо одного высокого красивого дома, и вдруг в этом доме распахнулось окно и какая-то старуха, высунувшись, закричала:
- Сюда, сюда - Готова еда! Столик накрыт, Чтоб каждый был сыт. Соседи, сюда - Готова еда!
И сейчас же двери дома открылись, и туда стали входить собаки и кошки - много-много кошек и собак. Мук подумал, подумал и тоже вошел. Как раз перед ним вошли двое котят, и он решил не отставать от них - котята-то, уж наверно, знали, где кухня.
Мук поднялся наверх по лестнице и увидел ту старуху, которая кричала из окна.
- Что тебе нужно? - сердито спросила старуха.
- Ты звала обедать, - сказал Мук, - а я очень голоден. Вот я и пришел.
Старуха громко рассмеялась и сказала:
- Откуда ты взялся, парень? Все в городе знают, что я варю обед только для моих милых кошек. А чтобы им не было скучно, я приглашаю к ним соседей.
- Накорми уж и меня заодно, - попросил Мук. Он рассказал старухе, как ему пришлось туго, когда умер его отец, и старуха пожалела его. Она досыта накормила карлика и, когда Маленький Мук наелся и отдохнул, сказала ему:
- Знаешь
что, Мук? Оставайся-ка ты у меня служить. Работа у меня легкая, и жить тебе будет хорошо.
Муку понравился кошачий обед, и он согласился. У госпожи Ахавзи (так звали старуху) было два кота и четыре кошки. Каждое утро Мук расчесывал им шерстку и натирал ее драгоценными мазями. За обедом он подавал им еду, а вечером укладывал их спать на мягкой перине и укрывал бархатным одеялом.
Кроме кошек, в доме жили еще четыре собаки. За ними карлику тоже приходилось смотреть, но с собаками возни было меньше, чем с кошками. Кошек госпожа Ахавзи любила, точно родных детей.
Маленькому Муку было у старухи так же скучно, как у отца: кроме кошек и собак, он никого не видел.
Сначала карлику все-таки жилось неплохо. Работы не было почти никакой, а кормили его сытно, и старуха была им очень довольна. Но потом кошки что-то избаловались. Только старуха за дверь - они сейчас же давай носиться по комнатам как бешеные. Все вещи разбросают да еще посуду дорогую перебьют. Но стоило им услышать шаги Ахавзи на лестнице, они мигом прыг на перину, свернутся калачиком, подожмут хвосты и лежат как ни в чем не бывало. А старуха видит, что в комнате разгром, и ну ругать Маленького Мука.. Пусть сколько хочет оправдывается - она больше верит своим кошкам, чем слуге. По кошкам сразу видно, что они ни в чем не виноваты.
Бедный Мук очень горевал и наконец решил уйти от старухи. Госпожа Ахавзи обещала платить ему жалованье, да все не платила.
“Вот получу с нее жалованье, - думал Маленький Мук, - сразу уйду. Если бы я знал, где у нее спрятаны деньги, давно бы сам взял, сколько мне следует”.
В доме старухи была маленькая комнатка, которая всегда стояла запертой. Муку было очень любопытно, что такое в ней спрятано. И вдруг ему пришло на ум, что в этой комнате, может быть, лежат старухины деньги. Ему еще больше захотелось войти туда.
Как-то раз утром, когда Ахавзи ушла из дому, к Муку подбежала одна из собачонок и схватила его за полу (старуха очень не любила эту
собачонку, а Мук, напротив, часто гладил и ласкал ее). Собачонка тихо визжала и тянула карлика за собой. Она привела его в спальню старухи и остановилась перед маленькой дверью, которую Мук никогда раньше не замечал.
Собака толкнула дверь и вошла в какую-то комнатку; Мук пошел за ней и застыл на месте от удивления: он оказался в той самой комнате, куда ему так давно хотелось попасть.
Вся комната была полна старых платьев и диковинной старинной посуды. Муку особенно понравился один кувшин - хрустальный, с золотым рисунком. Он взял его в руки и начал рассматривать, и вдруг крышка кувшина - Мук и не заметил, что кувшин был с крышкой, - упала на пол и разбилась.
Бедный Мук не на шутку испугался. Теперь уж рассуждать не приходилось - надо было бежать: когда старуха вернется и увидит, что он разбил крышку, она изобьет его до полусмерти.
Мук в последний раз оглядел комнату, и вдруг он увидел в углу туфли. Они были очень большие и некрасивые, но его собственные башмаки совсем развалились. Муку даже понравилось, что туфли такие большие, - когда он их наденет, все увидят, что он уже не ребенок.
Он быстро скинул башмаки с ног и надел туфли. Рядом с туфлями стояла тоненькая тросточка с львиной .головой.
“Эта тросточка все равно стоит здесь без дела, - подумал Мук. - Возьму уж и тросточку кстати”.
Он захватил тросточку и бегом побежал к себе в комнату. В одну минуту он надел плащ и чалму, прицепил кинжал и помчался вниз по лестнице, торопясь уйти до возвращения старухи.
Выйдя из дома, он пустился бежать и мчался без оглядки, пока не выбежал из города в поле. Тут карлик решил немного отдохнуть. И вдруг он почувствовал, что не может остановиться. Ноги у него бежали сами и тащили его, как он ни старался их задержать. Он и падать пробовал, и поворачиваться - ничего не помогало. Наконец он понял, что все дело в его новых туфлях. Это они толкали его вперед и не давали остановиться.
Мук совсем выбился из сил и не знал, что ему делать. В
отчаянии он взмахнул руками и закричал, как кричат извозчики:
- Тпру! Тпру! Стой!
И вдруг туфли сразу остановились, и бедный карлик со всего маха упал на землю.
Он до того устал, что сразу заснул. И приснился ему удивительный сон. Он увидел во сне, что маленькая собачка, которая привела его в потайную комнату, подошла к нему и сказала:
“Милый Мук, ты еще не знаешь, какие у тебя чудесные туфли. Стоит тебе три раза повернуться на каблуке, и они перенесут тебя, куда ты захочешь. А тросточка поможет тебе искать клады. Там, где зарыто золото, она стукнет о землю три раза, а там, где зарыто серебро, она стукнет два раза”.
Когда Мук проснулся, он сразу захотел проверить, правду ли сказала маленькая собачонка. Он поднял левую ногу и попробовал повернуться на правом каблуке, но упал и больно ударился носом о землю. Он попытался еще и еще раз и наконец научился вертеться на одном каблуке и не падать. Тогда он потуже затянул пояс, быстро перевернулся три раза на одной ноге и сказал туфлям:
- Перенесите меня в соседний город.
И вдруг туфли подняли его на воздух и быстро, как ветер, побежали по облакам. Не успел Маленький Мук опомниться, как очутился в городе, на базаре.
Он присел на завалинке около какой-то лавки и стал думать, как бы ему раздобыть хоть немного денег. У него, правда, была волшебная тросточка, но как узнать, в каком месте спрятано золото или серебро, чтобы пойти и найти его? На худой конец, он мог бы показываться за деньги, но для этого он слишком горд.
И вдруг Маленький Мук вспомнил, что он умеет теперь быстро бегать.
“Может быть, мои туфли принесут мне доход, - подумал он. - Попробую-ка я наняться к королю в скороходы”.
Он спросил хозяина лавки, как пройти во дворец, и через каких-нибудь пять минут уже подходил к дворцовым воротам. Привратник спросил его, что ему нужно, и, узнав, что карлик хочет поступить к королю на службу, повел его к начальнику рабов. Мук низко поклонился начальнику и
сказал ему:
- Господин начальник, я умею бегать быстрее всякого скорохода. Возьмите меня к королю в гонцы.
Начальник презрительно посмотрел на карлика и сказал с громким смехом:
- У тебя ножки тоненькие, как палочки, а ты хочешь поступить в скороходы! Убирайся подобру-поздорову. Я не для того поставлен начальником рабов, чтобы всякий урод надо мной потешался!
- Господин начальник, - сказал Маленький Мук, - я не смеюсь над вами. Давайте спорить, что я обгоню вашего самого лучшего скорохода.
Начальник рабов расхохотался еще громче прежнего. Карлик показался ему до того забавным, что он решил не прогонять его и рассказать о нем королю.
- Ну ладно, - сказал он, - так уж и быть, я испытаю тебя. Ступай на кухню и готовься к состязанию. Тебя там накормят и напоят.
Потом начальник рабов отправился к королю и рассказал ему про диковинного карлика. Король захотел повеселиться. Он похвалил начальника рабов за то, что тот не отпустил Маленького Мука, и приказал ему устроить состязание вечером на большом лугу, чтобы все его приближенные могли прийти посмотреть.
Принцы и принцессы услышали, какое будет вечером интересное зрелище, и рассказали своим слугам, а те разнесли эту новость по всему дворцу. И вечером все, у кого только были ноги, пришли на луг посмотреть, как будет бегать этот хвастун карлик.
Когда король с королевой сели на свои места, Маленький Мук вышел на середину луга и отвесил низкий поклон. Со всех сторон раздался громкий хохот. Уж очень этот карлик был смешон в своих широких шароварах и длинных-предлинных туфлях. Но Маленький Мук нисколько не смутился. Он с гордым видом оперся на свою тросточку, подбоченился и спокойно ждал скорохода.
Вот наконец появился и скороход. Начальник рабов выбрал самого быстрого из королевских бегунов. Ведь Маленький Мук сам захотел этого.
Скороход презрительно посмотрел на Мука и стал с ним рядом, ожидая знака начинать состязание.
- Раз, два, три! - крикнула принцесса Амарза, старшая дочь
короля, и взмахнула платком..
Оба бегуна сорвались с места и помчались как стрела. Сначала скороход немножко обогнал карлика, но вскоре Мук настиг его и опередил. Он уже давно стоял у цели и обмахивался концом своей чалмы, а королевский скороход все еще был далеко. Наконец и он добежал до конца и как мертвый повалился на землю. Король и королева захлопали в ладоши, и все придворные в один голос закричали:
- Да здравствует победитель - Маленький Мук! Маленького Мука подвели к королю. Карлик низко поклонился ему и сказал:
- О могущественный король! Я сейчас показал тебе только часть моего искусства! Возьми меня к себе на службу.
- Хорошо, - сказал король. - Я назначаю тебя моим личным скороходом. Ты всегда будешь находиться при мне и исполнять мои поручения.
Маленький Мук очень обрадовался - наконец-то он нашел свое счастье! Теперь он может жить безбедно и спокойно.
Король высоко ценил Мука и постоянно оказывал ему милости. Он посылал карлика с самыми важными поручениями, и никто лучше Мука не умел их исполнять. Но остальные королевские слуги были недовольны. Им очень не нравилось, что ближе всех к королю стал какой-то карлик, который только и умеет, что бегать. Они то и дело сплетничали на него королю, но король не хотел их слушать. Он все больше и больше доверял Муку и вскоре назначил его главным скороходом.
Маленького Мука очень огорчало, что придворные ему так завидуют. Он долго старался что-нибудь придумать, чтобы они его полюбили. И наконец он вспомнил про свою тросточку, о которой совсем было позабыл.
“Если мне удастся найти клад, - раздумывал он, - эти гордые господа, наверно, перестанут меня ненавидеть. Говорят, что старый король, отец теперешнего, зарыл в своем саду большие богатства, когда к его городу подступили враги. Он, кажется, так и умер, никому не сказав, где закопаны его сокровища”.
Маленький Мук только об этом и думал. Он целыми днями ходил по саду с тросточкой в руках и искал золото старого
короля.
Как-то раз он гулял в отдаленном углу сада, и вдруг тросточка у него в руках задрожала и три раза ударила о землю. Маленький Мук весь затрясся от волнения. Он побежал к садовнику и выпросил у него большой заступ, а потом вернулся во дворец и стал ждать, когда стемнеет. Как только наступил вечер, карлик отправился в сад и начал копать в том месте, где стукнула палочка. Заступ оказался слишком тяжел для слабых рук карлика, и он за час выкопал яму глубиной в каких-нибудь пол-аршина.
Долго еще трудился Маленький Мук, и наконец его заступ ударился обо что-то твердое. Карлик наклонился над ямой и нащупал руками в земле какую-то железную крышку. Он поднял эту крышку и обомлел. При свете луны перед ним засверкало золото. В яме стоял большой горшок, доверху наполненный золотыми монетами.
Маленький Мук хотел вытащить горшок из ямы, но не мог: не хватило сил. Тогда он напихал в карманы и за пояс как можно больше золотых и потихоньку вернулся во дворец. Он спрятал деньги у себя в постели под периной и лег спать довольный и радостный.
На другое утро Маленький Мук проснулся и подумал: “Теперь все переменится и мои враги будут меня любить”.
Он принялся раздавать свое золото направо и налево, но придворные стали только еще больше ему завидовать. Главный повар Ахули злобно шептал:
- Смотрите, Мук делает фальшивые деньги. Ахмед, начальник рабов, говорил:
- Он выпросил их у короля.
А казначей Архаз, самый злой враг карлика, который уже давно тайком запускал руку в королевскую сокровищницу, кричал на весь дворец:
- Карлик украл золото из королевской казны! Чтобы наверняка узнать, откуда у Мука взялись деньги, его враги сговорились между собой и придумали такой план.
У короля был один любимый слуга, Корхуз. Он всегда подавал королю кушанья и наливал вино в его кубок. И вот как-то раз этот Корхуз пришел к королю грустный и печальный. Король сразу заметил это и спросил:
- Что с тобой сегодня, Корхуз? Почему ты такой
грустный?
- Я грустный потому, что король лишил меня своей милости, - ответил Корхуз.
- Что ты болтаешь, мой добрый Корхуз! - сказал король. - С каких это пор я лишил тебя своей милости?
- С тех пор, ваше величество, как к вам поступил ваш главный скороход, - ответил Корхуз. - Вы осыпаете его золотом, а нам, -вашим верным слугам, не даете ничего.
И он рассказал королю, что у Маленького Мука появилось откуда-то много золота и что карлик без счету раздает деньги всем придворным. Король очень удивился и велел позвать к себе Архаза - своего казначея и Ахмеда - начальника рабов. Те подтвердили, что Корхуз говорит правду. Тогда король приказал своим сыщикам потихоньку проследить и узнать, откуда карлик достает деньги.
На беду, у Маленького Мука как раз в этот день вышло все золото, и он решил сходить в свою Сокровищницу. Он взял заступ и отправился в сад. Сыщики, конечно, пошли за ним, Корхуз и Архаз - тоже. В ту самую минуту, когда Маленький Мук наложил полный халат золота и хотел идти обратно, они бросились на него, связали ему руки и повели к королю.
А этот король очень не любил, когда его будили среди ночи. Он встретил своего главного скорохода злой и недовольный и спросил сыщиков:
- Где вы накрыли этого бесчестного карлика? - Ваше величество, - сказал Архаз, - мы поймали его как раз в ту минуту, когда он зарывал это золото в землю.
- Правду ли они говорят? - спросил король карлика. - Откуда у тебя столько денег?
- Милостивый король, - простодушно ответил карлик, - я ни в чем не виноват. Когда ваши люди меня схватили и связали мне руки, я не зарывал это золото в яму, а, напротив, вынимал его оттуда.
Король решил, что Маленький Мук все лжет, и страшно рассердился.
- Несчастный! - закричал он. - Ты сначала меня обокрал, а теперь хочешь обмануть такой глупой ложью! Казначей! Правда ли, что здесь как раз столько золота, сколько не хватает в моей казне?
- В вашей казне, милостивый король, не хватает гораздо больше, - ответил
казначей. - Могу поклясться, что это золото украдено из королевской сокровищницы.
- Заковать карлика в железные цепи и посадить его в башню! - закричал король. - А ты, казначей, пойди в сад, возьми все золото, которое найдешь в яме, и положи его обратно в казну.
Казначей исполнил приказание короля и принес горшок с золотом в сокровищницу. Он принялся считать блестящие монетки и пересыпать их в мешки. Наконец в горшке больше ничего не осталось. Казначей в последний раз взглянул в горшок и увидел на дне его бумажку, на которой было написано:
ВРАГИ НАПАЛИ НА МОЮ СТРАНУ Я ЗАКОПАЛ В ЭТОМ МЕСТЕ ЧАСТЬ МОИХ СОКРОВИЩ ПУСТЬ ЗНАЕТ ВСЯКИЙ КТО НАЙДЕТ ЭТО ЗОЛОТО ЧТО ЕСЛИ ОН СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ОТДАСТ ЕГО МОЕМУ СЫНУ ОН ЛИШИТСЯ МИЛОСТИ СВОЕГО КОРОЛЯ КОРОЛЬ САДИ
Хитрый казначей разорвал бумажку и решил никому не говорить про нее.
А Маленький Мук сидел в высокой дворцовой башне и думал, как ему спастись. Он знал, что за кражу королевских денег его должны казнить, но ему все-таки не хотелось рассказывать королю про волшебную трость: ведь король сейчас же ее отнимет, а с нею вместе, пожалуй, и туфли. Туфли все еще были у карлика на ногах, но от них не было никакого проку - Маленький Мук был прикован к стене короткой железной цепью и никак не мог повернуться на каблуке.
Утром в башню пришел палач и приказал карлику готовиться к казни. Маленький Мук понял, что раздумывать нечего - надо открыть королю свою тайну. Ведь все-таки лучше жить без волшебной палочки и даже без туфель-скороходов, чем умереть на плахе.
Он попросил короля выслушать его наедине и все ему рассказал. Король сначала не поверил и решил, что карлик все это выдумал.
- Ваше величество, - сказал тогда Маленький Мук, - обещайте мне пощаду, и я вам докажу, что говорю правду.
Королю было интересно проверить, обманывает его Мук или нет. Он велел потихоньку закопать в своем саду несколько золотых монет и приказал Муку найти их. Карлику не пришлось долго искать. Как только он дошел до того места, где
было закопано золото, палочка три раза ударила о землю. Король понял, что казначей сказал ему неправду, и велел его казнить вместо Мука. А карлика он позвал к себе и сказал:
- Я обещал не убивать тебя и сдержу свое слово. Но ты, наверно, открыл мне не все твои тайны. Ты будешь сидеть в башне до тех пор, пока не скажешь мне, отчего ты так быстро бегаешь.
Бедному карлику очень не хотелось возвращаться в темную, холодную башню. Он рассказал королю про свои чудесные туфли, но самого главного - как их остановить - не сказал. Король решил сам испытать эти туфли. Он надел их, вышел в сад и как бешеный помчался по дорожке. Скоро он захотел остановиться, но не тут-то было. Напрасно он хватался за кусты и деревья - туфли все тащили и тащили его вперед. А карлик стоял и посмеивался. Ему было очень приятно хоть немного отомстить этому жестокому королю. Наконец король выбился из сил и упал на землю.
Опомнившись немного, он вне себя от ярости набросился на карлика.
- Так вот как ты обращаешься со своим королем! - закричал он. - Я обещал тебе жизнь и свободу, но если ты через двенадцать часов еще будешь на моей земле, я тебя поймаю, и тогда уж не рассчитывай на пощаду. А туфли и тросточку я возьму себе.
Бедному карлику ничего не оставалось, как поскорей убраться из дворца. Печально плелся он по городу. Он был такой же бедный и несчастный, как прежде, и горько проклинал свою судьбу..
Страна этого короля была, к счастью, не очень большая, так что уже через восемь часов карлик дошел до границы. Теперь он был в безопасности, и ему захотелось отдохнуть. Он свернул с дороги и вошел в лес. Там он отыскал хорошее местечко около пруда, под густыми деревьями, и лег на траву.
Маленький Мук так устал, что почти сейчас же заснул. Спал он очень долго и, когда проснулся, почувствовал, что голоден. Над его головой, на деревьях, висели винные ягоды - спелые, мясистые, сочные. Карлик взобрался на дерево, сорвал несколько ягод и с удовольствием съел их. Потом ему
захотелось пить. Он подошел к пруду, наклонился над водой и-весь похолодел: из воды на него смотрела огромная голова с ослиными ушами и длинным-предлинным носом.
Маленький Мук в ужасе схватился за уши. Они и вправду были длинные, как у осла.
- Так мне и надо! - закричал бедный Мук. - У меня было в руках мое счастье, а я, как осел, погубил его.
Он долго ходил под деревьями, все время ощупывая свои уши, и наконец опять проголодался. Пришлось снова приняться за винные ягоды. Ведь больше есть было нечего.
Наевшись досыта, Маленький Мук по привычке поднес руки к голове и радостно вскрикнул: вместо длинных ушей у него опять были его собственные уши. Он сейчас же побежал к пруду и посмотрелся в воду. Нос у него тоже стал такой же, как прежде.
“Как же это могло случиться?” - подумал карлик. И вдруг он сразу все понял: первое дерево, с которого он поел ягоды, наградило его ослиными ушами, а от ягод второго они исчезли.
Маленький Мук мигом сообразил, какое ему опять привалило счастье. Он нарвал с обоих деревьев столько ягод, сколько мог унести, и пошел обратно в страну жестокого короля. В ту пору была весна, и ягоды считались редкостью.
Вернувшись в тот город, где жил король, Маленький Мук переоделся, чтобы никто его не мог узнать, наполнил целую корзину ягодами с первого дерева и пошел к королевскому дворцу. Дело было утром, и перед воротами дворца сидело много торговок со всякими припасами. Мук также уселся рядом с ними. Вскоре из дворца вышел главный повар и принялся обходить торговок и осматривать их товар. Дойдя до Маленького Мука, повар увидел винные ягоды и очень обрадовался.
- Ага, - сказал он, - вот подходящее лакомство для короля! Сколько ты хочешь за всю корзину?
Маленький Мук не стал дорожиться, и главный повар взял корзину с ягодами и ушел. Только он успел уложить ягоды на блюдо, как король потребовал завтрак. Он ел с большим удовольствием и то и дело похваливал своего повара. А повар только посмеивался себе в
бороду и говорил:
- Подождите, ваше величество, самое вкусное блюдо еще впереди.
Все, кто был за столом - придворные, принцы и принцессы, - напрасно старались догадаться, какое лакомство приготовил им сегодня главный повар. И когда наконец на стол подали хрустальное блюдо, полное спелых ягод, все в один голос воскликнули:
“Ах!” - и даже захлопали в ладоши.
Король сам взялся делить ягоды. Принцы и принцессы получили по две штуки, придворным досталось по одной, а остальные король приберег для себя - он был очень жадный и любил сладкое. Король положил ягоды на тарелку и с удовольствием принялся их есть.
- Отец, отец, - вдруг закричала принцесса Амарза, - что сделалось с твоими ушами?
Король потрогал свои уши руками и вскрикнул от ужаса. Уши у него стали длинные, как у осла. Нос тоже вдруг вытянулся до самого подбородка. Принцы, принцессы и придворные были немногим лучше на вид: у каждого на голове появилось такое же украшение.
- Доктора, доктора скорей! - закричал король. Сейчас же послали за докторами. Их пришла целая толпа. Они прописывали королю разные лекарства, но лекарства не помогали. Одному принцу даже сделали операцию - отрезали уши, но они снова отросли.
Дня через два Маленький Мук решил, что пришло время действовать. На деньги, полученные за винные ягоды, он купил себе большой черный плащ и высокий остроконечный колпак. Чтобы его совсем не могли узнать, он привязал себе длинную белую бороду. Захватив с собой корзину ягод со второго дерева, карлик пришел во дворец и сказал, что может вылечить короля. Сначала ему никто не поверил. Тогда Мук предложил одному принцу попробовать его лечение. Принц съел несколько ягод, и длинный нос и ослиные уши у него пропали. Тут уж придворные толпой бросились к чудесному доктору. Но король опередил всех. Он молча взял карлика за руку, привел его в свою сокровищницу и сказал:
- Вот перед тобой все мои богатства. Бери что хочешь, только вылечи меня от этой ужасной
болезни.
Маленький Мук сейчас же заметил в углу комнаты свою волшебную тросточку и туфли-скороходы. Он принялся ходить взад и вперед, словно разглядывая королевские богатства, и незаметно подошел к туфлям. Мигом надел он их на ноги, схватил тросточку и сорвал с подбородка бороду. Король чуть не упал от удивления, увидев знакомое лицо своего главного скорохода.
- Злой король! - закричал Маленький Мук. - Так-то ты отплатил мне за мою верную службу? Оставайся же на всю жизнь длинноухим уродом и вспоминай Маленького Мука!
Он быстро повернулся три раза на каблуке и, прежде чем король успел сказать слово, был уже далеко...
С тех пор Маленький Мук живет в нашем городе. Ты видишь, как много он испытал. Его нужно уважать, хоть с виду он и смешной.
Вот какую историю рассказал мне мой отец. Я передал все это другим мальчишкам, и ни один из нас никогда больше не смеялся над карликом. Напротив, мы его очень уважали и так низко кланялись ему на улице, словно он был начальник города или главный судья.
Багаж
Дама сдавала в багаж  Диван,  Чемодан,  Саквояж,  Картину,  Корзину,  Картонку  И маленькую собачонку.
 Выдали даме на станции  Четыре зеленых квитанции  О том, что получен багаж:  Диван,  Чемодан,  Саквояж,  Картина,  Корзина,  Картонка  И маленькая собачонка.
 Вещи везут на перрон.  Кидают в открытый вагон.  Готово. Уложен багаж:  Диван,  Чемодан,  Саквояж,  Картина,  Корзина,  Картонка  И маленькая собачонка.
 Но только раздался звонок,  Удрал из вагона щенок.
 Хватились на станции Дно:  Потеряно место одно.  В испуге считают багаж:  Диван,  Чемодан,  Саквояж,  Картина,  Корзина,  Картонка...  - Товарищи! Где собачонка?
 Вдруг видят: стоит у колес  Огромный взъерошенный нес.  Поймали его - ив багаж,  Туда, где лежал саквояж,  Картина,  Корзина,  Картонка,  Где прежде была собачонка.
 Приехали в город Житомир.  Носильщик пятнадцатый номер  Везет на тележке багаж:  Диван,  Чемодан,  Саквояж,  Картину,  Корзину,  Картонку,  А сзади ведут собачонку.
 Собака-то как зарычит,  А барыня как закричит:  - Разбойники! Воры! Уроды!  Собака - не той породы!
 Швырнула она чемодан,  Ногой отпихнула диван,  Картину,  Корзину,  Картонку...  - Отдайте мою собачонку!
 - Позвольте, мамаша! На станции,  Согласно багажной квитанции,  От вас получили багаж:  Диван,  Чемодан,  Саквояж,  Картину,  Корзину,  Картонку  И маленькую собачонку.
 Однако  За время пути  Собака  Могла подрасти!
Под грибом
Как-то раз застал Муравья сильный дождь. Куда спрятаться? Увидел Муравей на полянке маленький грибок, добежал до него и спрятался под его шляпкой. Сидит под грибом - дождь пережидает. А дождь идёт всё сильнее и сильнее... Ползёт к грибу мокрая Бабочка: - Муравей, Муравей, пусти меня под грибок! Промокла я - лететь не могу! - Куда же я пущу тебя? - говорит Муравей. - Я один тут кое-как уместился. - Ничего! В тесноте, да не в обиде. Пустил Муравей Бабочку под грибок. А дождь ещё сильнее идёт... Бежит мимо Мышка: - Пустите меня под грибок! Вода с меня ручьём течёт. - Куда же мы тебя пустим? Тут и места нет. - Потеснитесь немножко! Потеснились - пустили Мышку под грибок. А дождь всё льёт и не перестаёт... Мимо гриба Воробей скачет и плачет: - Намокли пёрышки, устали крылышки! Пустите меня под грибок обсохнуть, отдохнуть, дождик переждать! - Тут места нет. - Подвиньтесь, пожалуйста! - Ладно. Подвинулись - нашлось Воробью место. А тут Заяц на полянку выскочил, увидел гриб. - Спрячьте, - кричит, - спасите! За мной Лиса гонится!.. - Жалко Зайца, - говорит Муравей. - Давайте ещё потеснимся. Только спрятали Зайца - Лиса прибежала. - Зайца не видели? - спрашивает. - Не видели. Подошла Лиса поближе, понюхала: - Не тут ли он спрятался? - Где ему тут спрятаться? Махнула Лиса хвостом и ушла. К тому времени дождик прошёл - солнышко выглянуло. Вылезли все из-под гриба - радуются. Муравей задумался и говорит: - Как же так? Раньше мне одному под грибом тесно было, а теперь всем пятерым место нашлось! - Ква-ха-ха! Ква-ха-ха! - засмеялся кто-то. Все посмотрели: на шляпке гриба сидит Лягушка и хохочет: - Эх, вы! Гриб-то... Не досказала и ускакала. Посмотрели все на гриб и тут догадались, почему сначала одному под грибом тесно было, а потом и пятерым место нашлось. А вы догадались?
Храбрый портной
  В одном немецком городе жил портной. Звали его Ганс. Целый день сидел он на столе у окошка, поджав ноги, и шил. Куртки шил, штаны шил, жилетки шил.Вот как-то сидит портной Ганс на столе, шьет и слышит - кричат на улице:
- Варенье! Сливовое варенье! Кому варенья?
"Варенье! - подумал портной.- Да еще сливовое. Это хорошо".
Подумал он так и закричал в окошко:
- Тётка, тётка, иди сюда! Дай-ка мне варенья.
Купил он этого варенья полбаночки, отрезал себе кусок хлеба, намазал его вареньем и стал жилетку дошивать.
"Вот,- думает,- дошью жилетку и варенья поем".
А в комнате у портного Ганса много-много мух было - прямо не сосчитать сколько. Может, тысяча, а может, и две тысячи.
Почуяли мухи, что вареньем пахнет, и налетели на хлеб.
- Мухи, мухи,- говорит им портной,- вас-то кто сюда звал? Зачем на моё варенье налетели?
А мухи его не слушают и едят варенье. Тут портной рассердился, взял тряпку да как ударит тряпкой по мухам - семь сразу убил.
- Вот какой я сильный и храбрый! - сказал портной Ганс.- Об этом весь город должен узнать. Да что город! Пусть весь мир узнает. Скрою-ка я себе новый пояс и вышью на нём большими буквами: "Когда злой бываю, семерых убиваю".
Так он и сделал. Потом надел на себя новый пояс, сунул в карман кусок творожного сыру на дорогу и вышел из дому.
У самых ворот увидел он птицу, запутавшуюся в кустарнике. Бьётся птица, кричит, а выбраться не может. Поймал Ганс птицу и сунул ее в тот же карман, где у него творожный сыр лежал.
Шёл он, шёл и пришёл наконец к высокой горе. Забрался на вершину и видит - сидит на горе великан и кругом посматривает.
- Здравствуй, приятель,- говорит ему портной.- Пойдём вместе со мной по свету странствовать.
- Какой ты мне приятель! - отвечает великан.- Ты слабенький, маленький, а я большой и сильный. Уходи, пока цел.
- А это ты видел? - говорит портной Ганс и показывает великану свой пояс.
А на поясе у Ганса вышито крупными буквами: "Когда злой
бываю, семерых убиваю".
Прочитал великан и подумал: "Кто его знает - может, он и вправду сильный человек. Надо его испытать".
Взял великан в руки камень и так крепко сжал его, что из камня потекла вода.
- А теперь ты попробуй это сделать,- сказал великан.
- Только и всего? - говорит портной.- Ну, для меня это дело пустое.
Вынул он потихоньку из кармана кусок творожного сыра и стиснул в кулаке. Из кулака вода так и полилась на землю.
Удивился великан такой силе, но решил испытать Ганса ещё раз. Поднял с земли камень и швырнул его в небо. Так далеко закинул, что камня и видно не стало.
- Ну-ка, - говорит он портному, - попробуй и ты так.
- Высоко ты бросаешь,- сказал портной.- А всё же твой камень упал на землю. Вот я брошу, так прямо на небо камень закину.
Сунул он руку в карман, выхватил птицу и швырнул её вверх. Птица взвилась высоко-высоко в небо и улетела.
- Что, приятель, каково? - спрашивает портной Ганс.
- Неплохо, - говорит великан. - А вот посмотрим теперь, можешь ли ты дерево на плечах снести?
Подвёл он портного к большому срубленному дубу и говорит:
- Если ты такой сильный, так помоги мне вынести это дерево из лесу.
- Ладно,- ответил портной, а про себя подумал: "Я слаб, да умён, а ты глуп, да силён. Я всегда тебя обмануть сумею".
И говорит великану:
- Ты себе на плечи только ствол взвали, а я понесу все ветви и сучья. Ведь они потяжелее будут.
Так и сделали. Великан взвалил себе на плечи ствол и понес. А портной вскочил на ветку и сел на нее верхом. Тащит великан на себе всё дерево, да ещё и портного в придачу. А оглянуться назад не может - ему ветви мешают. Едет портной Ганс верхом на ветке и песенку поет:
- Как пошли наши ребята
Из ворот на огород...
Долго тащил великан дерево, наконец устал и говорит:
- Слушай, портной, я сейчас дерево на землю сброшу. Устал я очень. Тут портной соскочил с ветки и ухватился за дерево обеими руками, как будто он всё время шёл позади
великана.
- Эх ты! - сказал портной великану. - Такой большой, а силы, видать, у тебя мало.
Оставили они дерево и пошли дальше. Шли, шли и пришли наконец в пещеру. Там у костра сидели пять великанов, и у каждого в руках было по жареному барану.
- Вот,- говорит великан, который привел Ганса,- тут мы и живём. Забирайся-ка на эту кровать, ложись и отдыхай.
Посмотрел портной на кровать и подумал: "Ну, эта кровать не по мне. Чересчур велика".
Подумал он так, нашёл в пещере уголок потемнее и лег спать. А ночью великан проснулся, взял большой железный лом и ударил с размаху по кровати.
- Ну, - сказал великан своим товарищам, - теперь-то я избавился от этого силача.
Встали утром все шестеро великанов и пошли в лес деревья рубить. А портной тоже встал, умылся, причесался и пошёл за ними следом.
Увидели великаны в лесу Ганса и перепугались. "Ну,- думают,- если мы даже ломом железным его не убили, так он теперь всех нас перебьёт".
И разбежались великаны в разные стороны.
А портной посмеялся над ними и пошёл куда глаза глядят.
Шёл он, шёл и пришёл наконец к ограде королевского дворца. Там у ворот лёг на зелёную траву и крепко заснул.
А пока он спал, увидели его королевские слуги, наклонились над ним и прочитали у него на поясе надпись: "Когда злой бываю, семерых убиваю".
- Вот так силач к нам пришёл! - сказали они.- Надо королю о нём доложить.
Побежали королевские слуги к своему королю и говорят:
- Лежит у ворот твоего дворца силач. Хорошо бы его на службу взять. Если война будет, он нам пригодится.
Король обрадовался.
- Верно,- говорит,- зовите его сюда.
Выспался портной, протёр глаза и пошёл служить королю.
Служит он день, служит другой. И стали королевские воины говорить друг другу:
- Чего нам хорошего ждать от этого силача? Ведь он, когда злой бывает, семерых убивает. Так у него и на поясе написано.
Пошли они к своему королю и говорят:
- Не хотим служить с ним вместе. Он всех нас
перебьёт, если рассердится. Отпусти нас со службы.
А король уже и сам пожалел, что взял такого силача к себе на службу. "А вдруг,- думал он,- этот силач и в самом деле рассердится, воинов моих перебьет, меня зарубит и сам на мое место сядет?.. Как бы от него избавиться?"
Позвал он портного Ганса и говорит:
- В моём королевстве в дремучем лесу живут два разбойника, и оба они такие силачи, что никто к ним близко подойти не смеет. Приказываю тебе найти их и одолеть. А в помощь тебе даю сотню всадников.
- Ладно,- сказал портной.- Я, когда злой бываю, семерых убиваю. А уж с двумя-то раз- бойниками я и шутя справлюсь.
И пошёл он в лес. А сто королевских всадников за ним следом поскакали.
На опушке леса обернулся портной к всадникам и говорит:
- Вы, всадники, здесь подождите, а я с разбойниками сам справлюсь.
Вошёл в чащу и стал оглядываться кругом.
Видит - лежат под большим деревом два разбойника и так храпят во сне, что над ними ветки колышутся. Портной, не долго думая, набрал полные карманы камней, залез на дерево и стал сверху бросать камни в одного разбойника. То в грудь попадёт ему, то в лоб. А разбойник храпит и ничего не слышит. И вдруг один камень стукнул разбойника по носу. Проснулся разбойник и толкает своего товарища в бок:
- Ты чего дерёшься?
- Да что ты! - говорит другой разбойник.- Я тебя не бью. Тебе это, видно, приснилось.
И опять они оба заснули.
Тут портной начал бросать камни в другого разбойника.
Тот тоже проснулся и стал кричать на товарища:
- Ты чего это в меня камни бросаешь? С ума сошёл?
Да как ударит своего приятеля по лбу!
А тот - его.
И стали они драться камнями, палками и кулаками. И до тех пор дрались, пока друг друга насмерть не убили.
Тогда портной соскочил с дерева, вышел на опушку леса и говорит всадникам:
- Дело сделано, оба убиты. Ну и злые же эти разбойники! И камни они в меня швыряли, и кулаками на меня замахивались, да что им со мной поделать? Ведь я,
когда злой бываю, семерых убиваю!
Въехали королевские всадники в лес и видят: верно, лежат на земле два разбойника. Лежат и не шевелятся - оба убиты.
Вернулся портной Ганс во дворец к королю.
А король хитрый был. Выслушал он Ганса и думает: "Ладно, с разбойниками ты справился, а вот сейчас я тебе такую задачу задам, что ты у меня в живых не останешься".
- Слушай,- говорит Гансу король,- поди-ка ты теперь опять в лес, излови свирепого зверя-единорога.
- Изволь, - говорит портной Ганс, - это я могу. Ведь я, когда злой бываю, семерых убиваю. Так с одним-то единорогом я живо справлюсь.
Взял он с собою топор и верёвку и опять пошел в лес.
Недолго пришлось портному Гансу искать единорога - зверь сам к нему навстречу выскочил, страшный, шерсть дыбом, рог острый, как меч.
Кинулся на портного единорог и хотел было проткнуть его своим рогом, да портной за толстое дерево спрятался. Единорог с разбегу так и всадил в дерево свой рог. Рванулся назад, а вытащить не может.
- Вот теперь-то ты от меня не уйдёшь!- сказал портной, набросил единорогу на шею верёвку, вырубил топором его рог из дерева и повёл зверя на верёвке к своему королю.
Привёл единорога прямо в королевский дворец.
А единорог, как только увидел короля в золотой короне и красной мантии, засопел, захрипел. Глаза у него кровью налились, шерсть дыбом, рог, как меч, торчит. Испугался король и кинулся бежать. И все его воины за ним. Далеко убежал король - так далеко, что назад дороги не нашел.
А портной стал себе спокойно жить да поживать, куртки, штаны и жилетки шить. Пояс он на стенку повесил и больше ни великанов, ни разбойников, ни единорогов на своем веку не видал.
Тутта Карлссон Первая и единственная, Людвиг Четырнадцатый и другие
ГЛАВА ПЕРВАЯ
      Ты знаешь Ларссонов? Нет, не тех Ларссонов, что иногда заходят в гости к Перссонам.  Я говорю о хитрых Ларссонах. А если я ещё добавлю, что эти хитрые Ларссоны живут в норе, то ты сразу догадаешься, что я хочу тебе рассказать о самой большой и самой хитрой во всём лесу семье.  Ты, конечно, очень часто ходил над их норой, но даже и не подозревал, что она так близко, под самыми твоими ногами. Ну, вспомни каменистый холмик в лесу, там, где растёт высокий колючий кустарник, где весной раньше всего тает снег и где солнце теплее всего припекает летом!  Вот там, глубоко в земле, папа Ларссон и устроил себе уютную квартиру. Если бы тебе удалось заглянуть туда, ты увидел бы просторную кухню. У одной стены стоит большой деревянный ящик - это буфет, где Ларссоны хранят свою лисью еду. Сюда же мама Ларссон складывает пустые консервные банки, которые невоспитанные люди разбрасывают по лесу. Лисы используют эти банки вместо тарелок и кастрюль. Из тарелок, как ты понимаешь, они едят, а в кастрюлях варят рассыпчатую картошку и молочные каши. Посреди кухни стоит стол, его смастерил папа Ларссон из дубового пня, к которым приколотил дощечки от ящика. Мама Ларссон обила их берёзовой корой, и теперь стол покрыт модной скатертью.  Гостиная, где семья обычно собирается по вечерам, почти такая же большая, как кухня. А рядом с гостиной - детская, с кроватками, устланными еловыми ветками. В них очень тепло и уютно спать.  В этот дом ведут три входа: один - из большого дупла, другой - из-под заросшего мхом камня, а третий - потайной. О нём знает лишь папа Ларссон. Он строго хранит эту тайну и откроет её лишь в том случае, если семья окажется в опасности.  Может, тебе кажется, что эта нора слишком просторна? Но она должна быть такой, ведь лисья семья очень большая. Первым, конечно, надо назвать папу Ларссона, известного плута, который всегда выходит, как говорится, сухим из воды. Сейчас он уже стар и надеется, что
дети его скоро подрастут и станут такими плутами, что смогут сами прокормиться.  Потом надо назвать маму Ларссон. Её не часто встретишь в лесу, потому что она должна сидеть дома и создавать уют.  А на это уходит очень много сил и времени, ведь детей у неё четырнадцать, и у всех хороший аппетит. Самый старший и самый сильный Лабан. Совсем недавно он закончил лисью школу. Там он был таким способным учеником, что учителя надеялись: он станет таким же хитрым, как сам папа Ларссон.  Его братишек и сестрёнок зовут - Леопольд, Лаге, Лассе-младший и Лассе-старший, Леннард, Лео, Лукас, Лаура, Линнеа, Луиза, Лидия и Лотенн. Все они ещё ходят в школу и получают пятёрки по плутовству и лисьим уловкам.  Пока я назвал тебе только тринадцать лисят, но есть еще и Людвиг Четырнадцатый. Он совсем маленький рыжий клубочек с беленькой точечкой на самом кончике хвоста. В школу он ещё не ходит.  Но не думай, что Людвиг Четырнадцатый царственно изнежен. Он дёргает своих братьев и сестёр за хвосты, и тогда все кувыркаются, кусаются, борются, спорят, ругаются и кричат так громко, что мама Ларссон уверяет, что над их норой дрожит весь лес.  Но если лисята любят покувыркаться, то папа Ларссон больше любит посидеть и порассказать о своих приключениях: о том, как он обманывал охотничьих собак и даже самих охотников, как он подбирался к жилищам людей и воровал у них прямо из-под носа, и о том, какой он хитрый и какой он умный и как он будет счастлив, если его дети хоть чуть-чуть будут похожи на него.  ГЛАВА ВТОРАЯ  Охотнее всего папа Ларссон рассказывает о своих встречах с Максимилианом собакой из дома, что у самой опушки.  - Он почти такой же плут, как и я, - любит говорить папа Ларссон. Интересно, кто из вас обманет его первым.  - Я самый хитрый! - кричит всегда Лабан.  - Нет, я, - пищат Леопольд, Лаге, Лассе-старший и Лассе-младший, а за ними и все остальные, тыча носами друг друга в бока.  Как-то вечером громче всех крикнул Людвиг
Четырнадцатый:  - А всё равно я первый обману Максимилиана! Все дружно и громко рассмеялись, что даже начали икать. Но прошло время, и однажды в нору Ларссонов пришло горе. Папа Ларссон уселся в кресло, переделанное из детской коляски. Он так задумался, что даже не заметил, как мама Ларссон вошла с большой чашкой утешительного черничного сока.  - Ах-ах-ах, - стонал папа Ларссон. - Мне трудно смотреть кому-либо в глаза.  - Ох-ох-ох, - вторила ему мама Ларссон. - Что подумают наши родственники!  - Бедный, бедный наш старый дедушка, - вздыхал папа Ларссон. - Самый мудрый и самый правдивый во всём лисьем роду, и вдруг у него такой правнук.  - Нет, он не переживёт этого, - вздыхала мама Ларссон, смахивая хвостом слезинки.  Как ты думаешь, что же произошло? Может быть, кто-нибудь из семьи попал в беду? Да, у папы и мамы Ларссонов случилось несчастье. У них оказался сын, который не хотел быть хитрым! Надо же, он не хотел учиться обманывать других и не считал папу героем. И у кого бы вы думали зародились такие вредные мысли? Представьте себе, у Людвига Четырнадцатого.  - Только не пори его, - всхлипывала мама Ларссон.  - Ах-ах-ах, - простонал папа ещё раз. - Уж я поговорю с ним. Папа поднялся с кресла и подошёл к кусочку берёсты, что висела на стене. А на этом кусочке было написано клюквенным соком: ДА ЗДРАВСТВУЕТ ХИТРОСТЬ! УРА ЛАРССОНАМ!  Людвиг Четырнадцатый крадучись вошёл в гостиную.  - Ты хотел поговорить со мной, папа? - спросил он.  - Мой дорогой, любимый сыночек... - От неожиданности папа Ларссон начал издалека. - Ты ещё не умеешь читать, но, может быть, ты уже знаешь, что написано на этой табличке.  Людвиг Четырнадцатый помотал хвостиком.  - Это девиз нашей семьи. С незапамятных времён, - гордо сказал папа Ларссон.  - Ты что думаешь, я дурак? - спросил Людвиг Четырнадцатый, смешно повертев головкой. - Всё это я знаю. Но я знаю ещё больше: обманывать других плохо.  Пана Ларссон почесал себя
за ухом.  - С кем ты связался? - спросил он. - С каким хулиганьём?  - Это не хулиганьё, - ответил Людвиг Четырнадцатый. - Это мои лучшие друзья - зайчата Юкке-Юу и Туффа-Ту. У них есть книжки. У них дома есть книжки, где можно прочесть, что все должны быть добры друг к другу.  Папа Ларссон долго чесал себя за другим ухом. Наконец он промямлил:  - Конечно, все должны быть добры к другим. Но это и значит, что мы должны их обманывать. У зайцев должна быть ещё одна книжка, где так и написано.  - Меня это не интересует, - дерзко ответил Людвиг Четырнадцатый. - Я не хочу быть хитрым, не хочу обманывать и не хочу врать. Я хочу быть хорошим.  - А есть ты хочешь? Каждый день? - вкрадчиво спросил папа Ларссон. - А чтобы есть, нужно быть плутом.  - Я куплю еду в магазине, - возразил Людвиг Четырнадцатый.  - А где ты уворуешь деньги? Лучшая еда добывается честно. Во дворах у людей, - назидательно сказал папа Ларссон. - А можешь ты пробраться туда без хитрости?  - Тогда я не буду есть.  Папа Ларссон вздохнул, замахнулся лапой, но передумал.  - Марш в детскую и сейчас же ложись спать! - процедил он сквозь оскаленные зубы. - Он безнадёжен, - запричитал папа Ларссон, обращаясь к маме Ларссон, которая стояла на кухне и облизывала языком тарелки после обеда.  - Только представить себе: лис не хочет быть хитрым и не хочет обманывать!  - Всё изменится, когда он подрастёт, - сказала мама Ларссон. Папа Ларссон вытащил из нагрудного кармашка своей шубы маленькие часики.  - Он не подрастёт. Я вижу, что скоро осень. Если Людвиг Четырнадцатый не будет хитрым, он не подрастёт. Он не сумеет добывать себе еду. Что же нам делать с ним?  - Мне кажется, что он играет не с теми детьми, - ответила мама Ларссон. Его друзья отвратительно хорошие. Ты слышал, что он говорил про этих зайчат? Они не научат его добру.  Папа Ларссон даже выскочил из кресла.  - Ты права! - воскликнул он. - С этой минуты Людвигу запрещается
выходить без спросу.  - Но не может же он расти совсем один, - возразила мама Ларссон.  - У него много братьев и сестёр, - стоял на своём папа Ларссон.  - Которые ходят в школу, - робко напомнила мама Ларссон.  - Но один-то уже закончил школу. И этот один может научить его такому, чего даже мы не знаем Он распахнул дверь в детскую:  - Лабан! Сюда!  Старший лисёнок крадучись подошёл к родителям. Он уже раздался в плечах и научился по-взрослому щурить глазки.  - Мне нужна твоя помощь, - сказал ему папа Ларссон. - Ты успешно сдал экзамены в лисьей школе. И почти уже совершеннолетний. Лабан скорчил рожицу, оскалив ряд острых зубов:  - Ты ведь знаешь, как меня называет вся лесная малышня. Этого папа Ларссон не знал.  - Хитрый Лабан, - продолжал лисёнок. - Все боятся меня и знают, что на целую милю в округе я хитрее всех.  - Ты гордость нашей семьи. - Папа Ларссон похлопал сына по плечу. - А теперь вся твоя учёность должна пойти нам на пользу. Ты должен позаботиться о Людвиге Четырнадцатом. И заставить его думать не так преступно, как он это делает. Ты ведь, наверное, слышал, как он заявил, что не хочет быть хитрым. Отщепенец!  Лабан скис.  - Выходит, мне придётся играть с самым маленьким? - обиделся он. - Не хочу!  - А чтобы у тебя был брат, за которого стыдно, ты хочешь? - строго спросил папа Ларссон.  Лабан покачал головой.  - Лис просто обязан обманывать, только тогда он может называться лисом, продолжал папа торжественно. - В нашей семье всегда были и есть только настоящие лисы. Ты помнишь, что написано на этой табличке?  - Да здравствует хитрость! Ура Ларссонам! - закричал Лабан.  - Вот, мой мальчик, - просиял папа Ларссон. - Ты сделаешь Людвига Четырнадцатого настоящим плутом. Лабан от удовольствия потянулся.  - Обещаю сделать всё, что смогу, - сказал он. - Я с охотой займусь и другими братьями и сестрами. Я хитрее всех на милю вокруг...  - Не очень важничай, - прервал
его папа Ларссон. - Пока ещё самый хитрый в этой семье я. Я сам намерен обучить Людвига Четырнадцатого всем нашим приёмам. Ты же должен лишь проследить, чтоб он не играл с Юкке-Юу, Туффе-Ту и другими уличными мальчишками, которые учат его глупостям.  - Да, папа, - покорно ответил Лабан. - С завтрашнего утра Людвиг Четырнадцатый будет играть только со мной.  ГЛАВА ТРЕТЬЯ  На следующий день рано утром Лабан разбудил своего маленького братца, Людвига Четырнадцатого.  - Поднимайся, - прошипел он кисло. - Ты и я, мы с тобой будем играть.  Людвиг Четырнадцатый протёр глаза.  - Я не хочу играть с тобой. - И он зевнул. - Все мои друзья считают, что ты настоящий плут. Лабан расплылся в улыбке.  - Приятно слышать. Ну, поднимайся!  - Я сказал, не хочу, - заупрямился Людвиг Четырнадцатый и принялся облизывать свою рыжую шубку. - Юкке-Юу, Туффе-Ту и я, мы собирались сегодня играть. В прятки.  - Ты больше не должен встречаться с этими уличными зайчишками! - озлился Лабан. - Это папа решил, что ты больше не будешь играть с ними. Вместо этого я буду учить тебя уму-разуму.  - Пожалуйста, ты можешь учить меня и уму и разуму. Но ты не научишь меня, как обманывать других.  - Посмотрим, - пробурчал Лабан. - Пойдём. И лисята вышмыгнули из норы.  - Вот это гриб, - заявил Лабан, - показывая правой передней лапой на большую красивую шляпку.  - Грипп? Меня не обманешь, - рассмеялся Людвиг Четырнадцатый. - Ты хочешь сказать, что если её съесть, эту шляпку, то можно заболеть этим... гриппом? А почему же тогда белочки их сушат?.  - Ты глупее, чем я думал, - прервал его Лабан. - Я не имел в виду никакой болезни. Это гриб. Не грипп, а гриб, понимаешь? Да, многому тебя придётся учить.  Лисята крадучись пробежали по всем лесным тропинкам. Лабан учил Людвига Четырнадцатого, как называются деревья, кустарники, ягоды, грибы и цветы. Учил и многому другому.  К вечеру Лабан спросил Людвига:  - Может, ещё что-нибудь
хочешь узнать? А то побежим домой. У меня совсем пересохло в горле да и живот пуст.  - Я хочу ещё посмотреть, как живут люди, - сказал Людвиг Четырнадцатый.  - Этого нельзя! - Лабан замахал передними лапками. - Это очень опасно.  - Ты что, боишься?  - Я? Я самый храбрый на милю вокруг. И они побежали. Остановились они только у глубокой канавы, что возле самого леса. И вдруг они увидели плетёную ограду.  - А вот это называется забор, - тихонечко прошептал Лабан. - То, что ты видишь по другую сторону его, называется поле, там растёт овес. Из него мама делает нам кашу.  - Я бы хотел посмотреть на поле, где мама берёт крупу, чтобы делать нам рисовую кашу, - также шёпотом ответил Людвиг Четырнадцатый. - Рисовая каша лучше овсяной.  - Каша! Дурак! - зарычал Лабан. - Посмотри-ка вот сюда, между прутьями. Видишь, вон там, на другой стороне поля, коробку с окнами? Это нора для людей. Называется - дом. А около него коробки без окон, это дома для коров и лошадей. А в самом главном маленьком домике живут куры, цыплята и яйца.  Лабан облизал губы.  Людвиг Четырнадцатый смотрел не мигая, и его глаза делались всё круглее.  - А где живёт тот ужасный Максимилиан, о котором папа всегда рассказывает? - прошептал он.  - Точно не знаю. Но буду первым из папиных детей, кто обманет это кривоногое страшилище.  - А может, я обману его раньше тебя! - похвастался Людвиг Четырнадцатый.  Лабан громко рассмеялся:  - Ты-то! Ты же не хочешь быть хитрым! Я покажу тебе, как это делается. Я обману первого, кто встретится нам на пути домой. Хочешь пари?  - Не-е-т, - протянул Людвиг Четырнадцатый.  - А я всё-таки обману кого-нибудь, - настаивал Лабан. - Просто, чтобы доказать тебе, какой я хитрый.  По тропинке возле самой норы Ларссонов бежали зайчишки Юкке-Юу и Туффе-Ту. Они хотели припустить наутёк, увидя, что их друг Людвиг Четырнадцатый идёт не один, но было слишком поздно. Людвиг Четырнадцатый окликнул их:  -
Где вы были?  - В киоске, и купили медовых пряников, - ответил Туффе-Ту и показал кулёк.  - О-о-о-о!.. - застонал вдруг Лабан. - О-о-о-о, бедное моё горлышко!  - У тебя что, горло болит? - дружелюбно спросил Юкке-Юу.  - Спрашиваешь, - опять застонал Лабан. - О-о-о-о! Людвиг в я как раз идём от доктора Совы. И она сказала мне, что я очень болен. Есть только одно лекарство, которое может мне помочь.  - А какое? - поинтересовался Туффе-Ту.  - Медовые пряники, - вздохнул Лабан. - Лечебный мёд, лечебный мед, он нежен, сладок и приятен.  - Значит, вы тоже идёте покупать медовые пряники? - спросил Юкке-Юу.  Лабан притворился, что плачет.  - Я не могу купить медовых пряников. Деньги, которые мне папа дал на неделю, кончились. А больше у папы не выпросишь, и придётся мне всю жизнь ходить с больным горлом.  Зайчата долго смотрели на Лабана.  - Это правда? Ты не обманываешь? - спросил Юкке-Юу.  - Охота мне обманывать вас, лучших друзей Людвига Четырнадцатого. Скажи, Людвиг, разве я обманываю?  Лабан больно ущипнул Людвига Четырнадцатого за кончик хвоста. И вместо "нет" Людвиг закричал "а-а-а".  - Что ты говоришь? - дружно спросили Юкке-Юу и Туффе-Ту.  - Мой младший братишка хочет сказать "да", но иногда он переставляет буквы в слове, - пояснил Лабан. - Когда он говорит "тен", он имеет в виду "нет", а когда он говорит "ад", он хочет сказать "да",  - Твой брат говорит правду? - спросил Туффе-Ту у Людвига.   - А-а-а! - вскрикнул Людвиг, когда Лабан снова ущипнул его за хвост.  - Вот, слышите, он говорит "да". А сам я уже совсем не могу говорить, кхе, кхе... - И он прохрипел: - О-о-о, моё бедное горло!  Зайчата стояли в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу. Наконец Юкке-Юу сказал:  - Только потому, что ты брат Людвига Четырнадцатого... Пожалуйста, вот тебе весь кулёк.  У Лабана вдруг прорезался голос:  - Две тысячи спасибо! Три тысячи спасибо! Пять тысяч спасибо!
Семь тысяч спасибо! Вы лучшие друзья во всём лесу. Обещаю, что не забуду вас,
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
     Зайцы ускакали, а Лабан стукнул себя в грудь и воскликнул:  - Да здравствует хитрость! Вот как должен поступать лис, если ему хочется медовых пряников! Ну, чем плохо обманывать?  Юкке-Юу и Туффе-Ту не успели ещё отбежать слишком далеко. Они услышали, что сказал Лабан, и тут же возвратились.  - А мы-то думали, - глядя на Людвига, сказал Юкке-Юу.  - Обманщик! - добавил Туффе-Ту. - Больше мы с тобой не играем.  И они снова исчезли, а Людвиг Четырнадцатый повесил нос.  - Мои лучшие друзья! - упрекнул он. - И тебе не стыдно?  - Мне никогда не стыдно, - улыбаясь, ответил Лабан. - Глупым зайчатам не нужны медовые пряники. А тебе не нужны зайчата. Разве ты не помнишь, что сказал папа?  Лабан открыл пакетик и сунул в него нос.  - Как пахнут! Ты смотри, а я буду лопать их. Сразу, все-все съем.  - Ну и дурак, - загадочно сказал Людвиг Четырнадцатый. Лабан было засунул уже лапу в кулёк, но вдруг остановился и удивлённо посмотрел на брата.  - Я - самый хитрый лис на милю вокруг, - напыжился Лабан. И всё-таки поинтересовался: - Почему же я дурак?  - Если бы я был в твоей шкуре, я сохранил бы все пряники, пока мы не вернёмся домой, - ответил Людвиг Четырнадцатый. - Представь себе, как наши братья и сестры полопаются от зависти, когда ты будешь есть пряники, а им останется только облизываться.  Лабан задумался.  - Иногда ты довольно разумно рассуждаешь, - наконец согласился он. - Когда мы придём домой, я спрячу пакет, а вечером съем пряники при всех.  Лабан спрятал кулёк под своей кроватью. Только Людвиг Четырнадцатый знал куда.  А когда все лисята начали укладываться спать, Лабан, глядя в потолок, сказал:  - Пожалуй, время полакомиться медовыми пряниками... - У тебя нет никаких медовых пряников, - рассмеялся Леопольд. - Я ведь хорошо знаю, что ты давным-давно растратил
свои деньги.  - У меня нет пряников? У меня целый пакет!  - Не заводи нас, - сказала Лаура. - Я тебе не поверю, пока сама не понюхаю.  Лабан гордо посмотрел на своих сестёр и братьев.  - Думайте что хотите! - облизнулся он. - Пакет, во всяком случае, лежит здесь.  И Лабан нырнул под кровать. Но сколько он ни шарил там, кулька не было.  - Ха-ха-ха, - засмеялись все. - Полакомился! Когда Лабан наконец вылез, нос его был совсем красным от злости.  - Кто украл мои пряники?! - заорал он. - Ну-ка, откройте свои глотки! Все! От кого пахнет мёдом, тот и вор!  Все лисята разинули рты. Лабан подходил к каждому - к Леопольду, Лаге, Лассе-старшему и Лассе-младшему, Леннарду, Лео, Лукасу, Лауре, Линнее, Луизе, Лидии и Лоттен.  Но ни от кого медом не пахло!  Остался только Людвиг Четырнадцатый. Лабан остановился перед ним и зашипел:  - Вот кто вор! Ведь только ты видел, где я спрятал пакет!  - Я не ел твоих пряников, - ответил Людвиг Четырнадцатый, прямо глядя в глаза своему старшему брату. - Вот, понюхай! От Людвига Четырнадцатого тоже не пахло мёдом. Лабан почесал затылок.  - Я не ел твоих медовых пряников, - ещё раз сказал Людвиг Четырнадцатый, но я их отдал.  - Отда-а-л?! - взревел Лабан и от злости перекувырнулся в воздухе. - Кому ты отдал мои пряники?  - А пряники совсем не твои, - ответил Людвиг Четырнадцатый. - Ты забрал их у моих друзей.  - Эти глупые бесхвостые зайцы сами отдали мне пакет! - ревел Лабан.  - Ты обманул их, - возразил Людвиг Четырнадцатый. - А так как горло у тебя совсем не болит, Юкке-Юу и Туффе-Ту получили свой кулёк обратно.  Лабан так и выпучил глаза на своего маленького братца.  - Ты ещё раскаешься, - наконец сказал он, скрежеща когтями по полу норы.  И всем стало ясно, что Лабан ужасно разозлился. Но Людвиг Четырнадцатый совсем не испугался.  Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы в это время в спальню не вошёл папа Ларссон. Он стоял за
дверью и подслушивал. У лисиц это не считается неприличным.  - Уже поздно, спать всем! - приказал он.  - Папа, папа, Людвиг Четырнадцатый обманул меня! - закричал Лабан. - Он обманул...  - Очень хорошо! - прервал его папа Ларссон. - Мой младшенький обманул самого Лабана, самого хитрого лисёнка в лесу! Недурно!  И тогда Лабану стало стыдно, и, поджав хвост между лапами, он нырнул в свою кровать.  Папа Ларссон долго сидел в кресле, переделанном из детской коляски.  - Во всяком случае, Людвиг не такой уж дурак, - бормотал он. - Но обманывать своих собственных братьев и сестёр ради чужих?..  ГЛАВА ПЯТАЯ  На следующее утро уже Людвиг Четырнадцатый сам будил Лабана.  - Поднимайся, - сказал он, тряся брата. - Ты ещё многому должен научить меня в лесу. Вчера было так интересно.  Но Лабан был совсем не весел. Он ещё не забыл случай с медовыми пряниками.  - Я не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу водиться с обманщиками.  - Ты же сам самый великий обманщик на милю вокруг, - возразил Людвиг Четырнадцатый.  - Это совсем другое дело! - взвыл Лабан и перевернулся на другой бок. - Я хочу спать.  Людвиг Четырнадцатый ушёл один.  Он, конечно, помнил, что папа Ларссон запретил ему играть с уличными зайчишками. Но Лабан отказался идти с ним, значит, он может пойти к своим друзьям.  И Людвиг Четырнадцатый направился прямо к Юкке-Юу и Туффе-Ту. У входа в их нору стояла сама Зайчиха.  - Мои мальчики больше не будут играть с тобой, - сказала она решительно. Ты и твой брат только обманываете их. Я знаю, как вчера вы забрали у них пакет с медовыми пряниками.  - Разве тётя Зайчиха не знает, что вчера же вечером я вернул кулёк? возразил Людвиг Четырнадцатый.  - Ничего не знаю и знать не хочу! - сердито ответила Зайчиха и захлопнула дверь перед самым носом Людвига Четырнадцатого.  Он вздохнул и направился к другому своему другу - к белочке Агне Попрыгунье.  Белочка сидела на ветке и
чистила шишки.  - Здравствуй, Агне! - крикнул ей Людвиг Четырнадцатый и завертел хвостиком. - Спускайся вниз, поиграем вместе.  - Мне нельзя играть с тобой, - ответила Агне. - Моя мама слышала от тёти Зайчихи, как ты вчера забрал два мешка медовых пряников у Юкке-Юу и Туффе-Ту.  - Это неправда! - возразил Людвиг Четырнадцатый. - Был только один кулёк.  - Это всё равно! - И Агне запустила в него шишкой, но промахнулась.  - Это не всё равно! - отскакивая, крикнул Людвиг Четырнадцатый. - Я ведь вернул этот кулёк зайчатам. Я обманул только Лабана.  - Ну и всё равно. Ты обманщик! - И Агне Попрыгунья перепрыгнула на другое дерево.  Людвиг Четырнадцатый чуть не заплакал.  "Пойду-ка я к Ёжику, - подумал он. - Ежик ещё маленький, но уже мудрый".  Маленький Ёжик жил в старом сарае в глубине леса.  - Алло, Ежик! - крикнул Людвиг Четырнадцатый, подойдя к полуразвалившейся постройке. - Ты дома?  - Нет, - ответил голос. - То есть я хотел сказать: да, я дома, но меня дома нет.  - Не надо, не шути! Ведь это же я, Людвиг Четырнадцатый, твой друг. Выходи.  - Я не шучу, но я не хочу быть твоим другом, - сказал Ёжик. - Я думал, ты добрый. А теперь я знаю, что ты такой же обманщик, как и другие лисы. Думаешь, я не знаю, что вчера ты отнял три воза медовых пряников у Юкке-Юу и Туффе-Ту?  - Это неправда... - начал было Людвиг Четырнадцатый. - Всего один кулёк.  - Нет, это правда, - сказал Ежик. - Моя мама слышала это от мамы Агне Попрыгуньи, которая слышала это от мамы Юкке-Юу и Туффе-Ту.  Людвиг Четырнадцатый понял, что Ежик не станет его слушать, и грустно поплёлся дальше.  Теперь у него осталось только два друга: горностаи Оке и Бенгт.  Людвиг Четырнадцатый крикнул в нору:  - Выходите поиграть!  - Могу не, хочу не! - ответил Бенгт.  - Не могу, не хочу! - поправил его Оке.  - Нам нельзя! - закричали вместе Оке и Бенгт.  - Почему? - удивился Людвиг Четырнадцатый.  - Наш
Ёжик слышал от мамы... - начал Бенгт.  - Наша мама слышала от мамы Ёжика, - поправил его Оке, - которая слышала от мамы Агне Попрыгуньи, которая слышала от мамы Юкке-Юу и Туффе-Ту, что ты выманил четыре горы медовых пряников у зайчат.  - Один кулёк... - начал было Людвиг Четырнадцатый. - И совсем не я...  - Мы играть тебя с нами не будем, - перебил его Бенгт.  - Мы не будем играть с тобой, - поправил его Оке.  Людвиг Четырнадцатый стёр слезинку кончиком хвостика.  "Ну почему мои друзья такие несправедливые?" - мучительно думал он. Ведь он-то совсем не хотел быть хитрым и обманывать других, наоборот, он хотел быть добрым и помогать всем.  Людвиг Четырнадцатый понял, что слух скоро распространится среди всех лесных зверей. И к вечеру, наверное, уже будут говорить, что он отнял у Юкке-Юу и Туффе-Ту сто гор медовых пряников.  Людвиг Четырнадцатый растянулся на большом пне и задумался. Папа Ларссон запретил ему играть с другими лесными зверятами. А они-то, между прочим, и сами не хотят играть с ним. Да ещё Лабан на него разозлился, уж он, наверное, придумает, как отомстить Людвигу. Нет, не осталось у него друзей. Что же ему делать?  И Людвиг Четырнадцатый нашёл только один выход. НАДО УБЕЖАТЬ ИЗ ДОМУ.  Людвиг Четырнадцатый спрыгнул с пня и отправился по совсем незнакомым ему тропинкам. Долго бродил он по лесу, прокрадываясь через прогалины, чтобы ни один враг не заметил его. И наконец решил, что далеко ушёл от родной норы.  Наступил вечер. Людвиг Четырнадцатый немножко продрог, хотя на нём была такая тёплая шубка. К тому же он ещё и проголодался. Ведь он ничего не ел с самого утра, только одну ягодку и один корешок.  "Скоро они будут ужинать, - подумал Людвиг Четырнадцатый и почувствовал себя так одиноко. - Интересно, скучают они обо мне?" Вдруг стало светлее, и лес кончился. Перед ним вырос плетёный забор, за ним раскинулось широкое поле, а за полем светились огоньки.  Людвиг Четырнадцатый осмотрелся
вокруг. Понюхал воздух и вскоре сообразил, где находится.  Это было то место, где вчера вместе с Лабаном они лежали и смотрели на дома людей, лошадей, коров, кур, цыплят и яиц.  "Странно, - подумал Людвиг Четырнадцатый и почесал себя за ухом. - Я пробродил целый день, а оказался почти рядом с домом".  Он подумал было, что ему, пожалуй, стоит вернуться домой и съесть приготовленный мамой Ларссон ужин. Но он тут же одумался.  - Я сказал, что должен убежать из дому, значит, и убегу, - пробурчал Людвиг. - Всё было бы хорошо, вот только есть хочется.  Он посмотрел через дырочку в заборе на овсяное поле. Лабан вчера сказал: "Вот из этой травы мама варит овсяную кашу".  Людвиг Четырнадцатый не очень любил овсяную кашу, но чем-то надо было набить живот. Он перепрыгнул через канаву, пролез под плетнём и начал жевать стебли овса. Но они вовсе не напоминали овсяную кашу.  - Дурак этот Лабан, - рассердился он.  Однако он чувствовал, что просто умирает с голоду.  "У людей всегда есть еда", - любил повторять папа Ларссон. Но разве мог Людвиг Четырнадцатый решиться на такое опасное путешествие, ведь он был совсем не хитрый.  - Нет, не так уж я и боюсь, - храбрился он. - Есть-то хочется. Была не была, попробую пробраться к людям.  Среди высоких стеблей овса Людвиг Четырнадцатый чувствовал себя уверенно. Здесь люди не могли заметить его. Но когда поле кончилось, стало страшнее. Людвигу Четырнадцатому пришлось прижиматься к самой земле и ползти между двумя рядами каких-то невысоких растений.  Он понюхал воздух. Пахло чем-то вкусным и сладким. Папа Ларссон любил рассказывать, что люди выращивают сладкие ягоды, которые называются клубникой. И Людвиг Четырнадцатый решил, что он ползёт по клубничному полю.  Он навострил свои длинные ушки. Что-то прозвенело в темноте! И опять стихло. Может, Людвиг Четырнадцатый ошибся? Он поднял голову, чтобы посмотреть, как быстрее подползти ко двору.  И ТОГДА ОН УВИДЕЛ ЧТО-ТО
УЖАСНОЕ!  Прямо перед ним стоял кто-то высокий. На нём было длинное пальто, а руки раскинуты в стороны.  Людвиг Четырнадцатый никогда ещё не видел живого человека, только на картинке в книжке у Юкке-Юу и Туффе-Ту.  Может быть, этот высокий на клубничном поле и есть человек?  Людвиг Четырнадцатый боялся даже дышать. Он стоял как вкопанный и смотрел. И чем больше смотрел, тем чуднее казался ему Этот.  Людвиг Четырнадцатый протёр глаза. Нет, он не ошибся. На голове у Этого была большая шляпа, но под ней не было лица с глазами, носом - словом, всем, что полагается.  Вот опять послышались звоночки. Пожалуй, это был не человек, а что-то ещё более ужасное.  "ПРИВИДЕНИЕ!" - мелькнуло в голове Людвига. И от страха его влажный нос стал совсем горячим. Как же он забыл про осторожность? С быстротой молнии он помчался назад в спасительное овсяное поле, потом один прыжок - и он оказался в канаве за забором.  - По-мо-ги-и-и-те! - закричал кто-то пискливым голосом.  - По-мо-ги-и-и-те! - заскулил Людвиг Четырнадцатый. Он почувствовал, что лежит на мягком, живом, пищащем маленьком пуховом комочке.  ГЛАВА ШЕСТАЯ  Трудно сказать, кто больше испугался: Людвиг Четырнадцатый или маленький пуховый комочек. Во всяком случае, первым заговорил Людвиг Четырнадцатый.  - Что за манера налетать ни с того ни с сего на невинных зверей?! - начал он. - Собственно говоря, мне стоило бы заявить на тебя в полицию.  - Пин-пин-пинтересно, - пропищал пуховый комочек. - Я совсем не налетала на тебя, потому что я почти не умею летать. А уж если на кого и стоит заявить в полицию, то на тебя. Ведь не я же на тебя упала.  В канаве было темно. Но Людвиг Четырнадцатый напряг зрение и разглядел, что пуховый комочек был куда меньше его самого. И лисёнок расхрабрился.  - Что ты делаешь здесь на опушке совсем один и так поздно? - спросил он. Такие малыши, как ты, должны уже давно спать.  - Я боюсь идь-идь-идти домой, - жалобно пропищал
комочек. - Я почувствовала запах лисицы, а страшнее зверя, чем лисица, я не знаю. Людвиг Четырнадцатый хихикнул. - Ты никогда не видела лисиц?! - удивился он.  - Никогда, - ответил комочек. - Я знаю только, что у них длинные уши и вместо хвоста маленький шар-ик-ик-ик. И они скачут.   - "Ик-ик"! - передразнил Людвиг Четырнадцатый. - А может, ты смотрела не на те рисунки?  - Ой, какая я глупая, - засмеялся пуховый комочек. - Я всегда повторяю одни и те же ошибки. Ну, ник-ник-никак не могу запомнить разницу между лисицей и зайцем. Значит, тогда лиса - это та, у которой рыжая шубка и большой хвост. Да ещё она ужасно хитрая.  - Вот это точнее, - заметил Людвиг Четырнадцатый.  - А ты что, видел жив-жив-живых лисят? - спросил пуховый комочек.  - Неоднократно, - ответил Людвиг Четырнадцатый.  - И ты ник-ник-никогда их не боялся?  - Нисколечко! - гордо сказал Людвиг Четырнадцатый.  - Значит, ты очень храбрый! - воскликнул пуховый комочек. - А как тебя зовут?  - Людвиг Четырнадцатый Ларссон.  - Какое смешное имя, - засмеялся комочек.  - И совсем не смешное, - рассердился Людвиг Четырнадцатый. - Всё очень просто. Наша семья самая большая во всём лесу. И я совершенно случайно оказался четырнадцатым в этой семье.  - У тебя чет-чет-четырнадцать братьев и сестёр? - пропищал комочек. - Есть чем хвастать!  - Только тринадцать, - рассердился Людвиг Четырнадцатый. - Но можно подумать, что у тебя их больше!  - Вряд ли я смогла бы сосчитать их всех, - ответил комочек. - А зовут меня Тутта Карлссон.  В канаве наступила тишина. Оба думали одно и то же: "Кто же сидит напротив меня?" И снова первым начал спрашивать Людвиг Четырнадцатый;  - Ты птица, не правда ли?  Тутта помотала своей маленькой головкой.  - Но ведь ты же сама сказала, что летаешь не очень хорошо! Тутта опять помотала головкой.  - Ты живёшь здесь, в лесу? Тутта покачала головой.  - У людей?  Тутта утвердительно
кивнула.  - А какого цвета у тебя шубка?  - У меня нет ни-ни-никакой шубки, у меня пушинки, и они жёлтые, - ответила Тутта Карлссон.  Людвиг Четырнадцатый почесал за ухом совсем как папа Ларссон. "Жёлтая птичка, которая не умеет хорошо летать и которая живёт у людей, - размышлял он. - Не может быть, чтобы это была..."  - Ты же, конечно, не курица? - спросил он в ужасе.  - Да нет, - пропищала Тутта. - Я ещё не курица. А ты что за птица? Ты живёшь в лесу?  Людвиг Четырнадцатый кивнул.  - Ты ручной?  Людвиг Четырнадцатый фыркнул.  - А какого цвета твои пушинки?  - У меня нет никаких пушинок, у меня шубка, и она рыжая, - ответил Людвиг Четырнадцатый.  - А хвост у тебя есть?  - О-о, да, конечно.  - Пин-пин-пинтересно! Значит, я правильно угадала! - воскликнула Тутта и ближе подошла к Людвигу. - Ты заяц?  - Положим, - возразил Людвиг Четырнадцатый. Тутта остановилась. "Дикий зверь с рыжей шубкой и большим хвостом. Если это не заяц, то тогда это должен быть..." Тутта задрожала.  - Тогда, может быть, ты хитрый лис? - заикнулась она. - Нечего сказать пик-пик-пикантно.  - "Пик-пик-пик"! - сердито передразнил Людвиг Четырнадцатый. - Опять на тебя напала пик-пик-пикота? Тутта вздохнула с облегчением.  - Вот здорово, - сказала она. - А то я было подумала, что попала в такую ужасную компанию.  Людвиг Четырнадцатый таинственно улыбнулся. Знала бы Тутта Карлссон... И тут у него засосало под ложечкой.  - Я хочу есть, - захныкал он. - Я не ел целый день.  - Бедный Людвиг Четырнадцатый! - воскликнула Тутта Карлссон. - А что ты любишь больше всего?  - Я ем всё, - ответил Людвиг. - Разве ты не слышишь, как у меня бурчит в животе?  - У меня есть предложение, - обрадовалась Тутта Карлссон. - Проводи меня домой. Я ведь очень боюсь ли-ли-лисиц. А там у нас во дворе много всякого съестного.  - А мне можно? - удивился Людвиг Четырнадцатый.  - Конечно же, это совсем не
опасно, - заверила Тутта Карлссон. - Сначала пройдём через овсяное поле, потом через клубничную поляну, и мы дома. Ты же бежал той дорогой, когда упал на меня.  Людвиг Четырнадцатый вдруг вспомнил, почему он оказался в канаве.  - Туда я больше не пойду, - заявил он. - Уж лучше умереть с голоду.  - Вот глупый! - засмеялась Тутта Карлссон. - Люди совсем не опасны. Да и Максимилиан тоже. Даже если ты боишься собак.  - Я совсем не боюсь ни людей, ни собак, - Его бросило в дрожь от волнения. - Я боюсь Этого на клубничной поляне. Разве ты не видела гам такого огромного, такого ужасного, который вот так расставил руки и страшно звенит? А его лицо без глаз и без носа...  Тутта Карлссон рассмеялась, да так, что все её пушинки заколыхались.  - Нечего пи-пищать, - заикнулся Людвиг Четырнадцатый. - Если бы я не сбежал и не спрятался в канаве, Этот догнал бы меня и съел.  - Пойдём, - сказала Тутта Карлссон и захлопала крылышками. - Обещаю, что Этот не съест тебя.  - Ты с ним знакома, да? - Людвиг Четырнадцатый разинул рот от удивления.  Тутта Карлссон ничего не ответила и засеменила через овсяное поле. Вскоре они оказались на клубничной поляне.  - Остановись, - зашептал Людвиг Четырнадцатый. - Разве ты не видишь? Этот так и стоит на месте. Дальше я не сделаю ни шага.  - Трусишка, - ответила шёпотом Тутта Карлссон. - Я ведь иду первая.  Людвигу Четырнадцатому очень не хотелось показывать, как ему страшно, и он поплёлся за Туттой Карлссон. Но с каждым шагом сердце его стучало всё громче и громче.  И вот они уже стояли под самыми распростёртыми руками, - Вот твой ужасный Этот, - сказала Тутта Карлссон. - Смотри, он же совсем не движется.   - Да, но на нём шуба и шляпа! Так что же это? Может, это всё же человек? прошептал Людвиг Четырнадцатый.  - Пин-пин-пинтересно, все лесные звери такие дураки? - поинтересовалась Тутта Карлссон. - Какой же это человек?  Людвиг Четырнадцатый впервые подумал, что, может
быть, он действительно глупый.  - Скажешь ты наконец, кто это? - грозно спросил он.  - Пугало!  И Тутта Карлссон начала опять попискивать от смеха.  - А ты и вправду считал, что пугало может в два счёта проглотить тебя, как червяка? - захлёбываясь, верещала она. - Вот расскажу я всем домашним жив-жив-животным и пич-пич-пичугам. Ну и посмеются же они, пик-чик-чик!  - У-у-у, болтушка, пик-чик-чик! - обиделся Людвиг Четырнадцатый. - Откуда я могу знать всё на свете? Люди чего только не напри-думывают. Лучше уж достала бы мне поесть, ты же обещала. Ведь я своё обещание исполняю! Ни одна хитрая лиса тебя не тронет.  - Пойдём в домик, там светит лампа, - сказала Тутта Карлссон. - Там наверняка осталось что-нибудь от ужина. И мы устроим пик-пикник.  Людвиг Четырнадцатый даже не успел передразнить. Как только он пролез вслед за Туттой и заморгал, глядя на лампу под потолком, раздался крик.  - По-мо-ги-и-те-е, ли-и-са-а-а! - донеслось из угла.  А потом раздался такой крик, что бедный Людвиг чуть не оглох.  - Куда ты, куда, куда ты! - закудахтало со всех сторон. - По-мо-ги-и-и-те!  И тут Людвиг Четырнадцатый наконец понял, куда он угодил.  КУРЯТНИК!  Он поискал глазами Тутту Карлссон и увидел, что она спряталась за большим ведром.  - Ты соврала мне, - сказал он и зазаикался по-настоящему: - Ты ку-ку-ку-курица!  - Нет, я не ку-ку-курица, я всего лишь цып-цып-цыплёнок, - сказала она. Это ты обманул меня. Это ты хитрый лис.  - Нет, - возразил Людвиг Четырнадцатый. - Я лис, но я не хитрый. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
     Вскоре в курятнике снова наступила тишина.  Все с удивлением смотрели на Людвига Четырнадцатого. Не мудрено, ведь цыплята впервые видели живую лису.  - Подумать только, хитрюшка-ворюшка - гость в нашем доме, - кудахтала старая курица Лаура. - А ты действительно уверен, ч
ВИННИ ПУХ И ВСЕ-ВСЕ-ВСЕ
 Глава 1, в которой нас знакомят с Винни-Пухом и пчелами, с чего и начинаются все истории.
   Плюшевый медвежонок вслед за Кристофером Робином спускается с лестницы, считая затылком ступеньки - бум, бум, бум. Он знает - это единственный способ перемещаться с этажа на этаж, хотя иногда ему кажется, что должен быть и другой. И он бы догадался, что это за способ, если б его перестали колотить затылком о ступени и дали хоть чуточку подумать. Но чаще ему кажется, что никакого другого способа просто нет. Так или иначе, он уже внизу и пора представить его вам. Знакомьтесь - Винни-Пух.    Когда я впервые услышал это имя, то произнес примерно те же слова, что готовы сорваться с ваших губ: "А я-то думал, это мальчик". - Я тоже так думал, - кивает Кристофер Робин. - Тогда его нельзя называть Винни. Ведь Винни - девочкино имя. - Я и не называю. - Но ты же сказал... - Он - Винни-Пух. Улавливаешь разницу? - Да, конечно, - ответил я. - Теперь улавливаю. И вы, надеюсь, тоже, потому что другого объяснения у меня просто нет. Спустившись вниз, Винни-Пух иной раз любит поиграть в какую-нибудь игру. А бывает, что сидит тихонько перед горящим камином и слушает что-нибудь интересное. В тот вечер... - Как насчет сказки? - спросил Кристофер Робин. - Насчет сказки? - переспросил я. - Ну что тебе стоит рассказать Винни-Пуху интересную историю? - Пожалуйста, почему нет? А какие истории он любит? - О себе. Такой уж он у нас медвежонок. - Понимаю. - Так история будет интересная? - Буду стараться изо всех сил. И я постарался.    Давным-давно, вроде бы, в прошлую пятницу, Винни-Пух жил в Лесу, один, под фамилией Сандерс. -" Что значит, под фамилией Сандерс"? - спросил Кристофер Робин. - Это значит, что над дверью его домика висела табличка с этой фамилией, выбитой золотыми буквами. - По-моему, Винни-Пух в этом сомневается, - заметил Кристофер Робин. - Теперь уже нет, - пробубнил чей-то голосок. - Тогда я продолжу, - завершил я дискуссию.    Как-то
раз пошел он погулять и оказался на большой поляне посреди леса. В центре поляны рос здоровенный дуб, а с его вершины доносилось громкое жужжание.    Винни-Пух сел у дерева, обхватил голову лапками и задумался.    Рассуждал он просто: "Это жужжание что-то да означает. Самого по себе жужжания не бывает, из ничего ж-ж-ж-ж не возникает. Если я слышу жужжание, значит, кто-то его издает, а, как известно , жужать могут только пчелы.    Он вновь надолго задумался: "А пчелы, как известно, нужны только для того, чтобы делать мед".    Тут он встал и добавил: "А мед делается только для того, чтобы я мог его съесть". С этими словами он и полез на дерево.    Забирался все выше, выше, выше и, карабкаясь, напевал веселенькую песенку, которую сам же и сочинил. И вот что он пел: "Разве это не занятно, Как медведи любят мед? Сладко, до чего приятно! Впрочем, это и понятно, Почему все любят мед.    Он уже забрался довольно-таки высоко, и лез все выше, и выше, и выше... И вдруг придумал продолжение новой песенки. "Разве это не занятно, Если б мишка стал пчелой? И вполне тогда понятно, Где б он улей строил свой - В ямке у ствола заветной (если б мишка был пчелой), И к чему тогда по веткам Лезть наверх? Ни Боже мой!    К тому времени он уже подустал, а потому пел очень жалостным голоском. Но до вершины оставалось совсем ничего, вот только встать на ту ветку... Раздался громкий треск! - На помощь! - крикнул Пух, пролетев десять футов до следующей ветви. - Если бы я... - и его отбросило от ветки, растущей двадцатью футами ниже. - Видите ли, я только хотел... - он уже летел верх тормашками, ударился еще об одну ветку, в тридцати футах от второй, - я только хотел... - Разумеется, это было довольно... - он пересчитал еще шесть ветвей. - А все, наверное, потому, - решил Пух, распрощавшись с последней веткой, перекувырнулся три раза и мягко приземлился на куст терновника, - что я очень люблю мед. - И заорал: - На помощь!
   Он вылез из терновника, вытащил из носа колючки, вновь задумался. И первой пришла ему в голову мысль о Кристофере Робине. (- То есть обо мне? - с трепетным восторгом спросил Кристофер Робин. Он, похоже, отказывался верить собственным ушам. - О тебе, - подтвердил я.    Кристофер Робин промолчал, но глаза у него все больше округлялись, а щеки все розовели и розовели.)    И вот тогда Вини-Пух отправился к своему другу, Кристоферу Робину, то есть, к тебе. А жил ты в домике с зеленой дверью, на другом конце Леса. - Доброе утро, Кристофер Робин, - поздоровался он. - Доброе утро, Винни-Пух, - ответил ты. - Я тут подумал, а нет ли у тебя одной штучки... Ну, в общем, воздушного шарика? - Воздушного шарика? - Да, я так и спросил про себя: "Интересно, а нет ли у Кристофера Робина такой штучки, как воздушный шарик? Сидел тут, думал о воздушных шариках и решил спросить. - А зачем это тебе понадобился воздушный шарик? - спросил ты у Винни-Пуха. Винни-Пух огляделся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, приложил лапку ко рту и шепотом ответил: "Мед". - Но с воздушными шариками за медом не ходят. - Я хожу, - возразил Винни-Пух.    Так уж получилось, что днем раньше ты побывал в гостях у своего друга Хрюки и принес оттуда воздушные шарики. Один, большой зеленый, он подарил тебе. А второй, большой синий, предназначался для одного из родственников Кролика, которого по молодости в гости просто не взяли. Поэтому у тебя и оказались два воздушных шарика. - Какой ты хочешь взять? - спросил ты Винни-Пуха.    Он обхватил голову лапками и крепко задумался. - Значит так, - начал он рассуждать вслух. - Когда идешь за медом с воздушным шариком, главное, чтобы пчелы не поняли, за чем ты пришел. Если у тебя зеленый шарик, они могут подумать, что ты - часть дерева, и не заметят тебя, а если шарик синий, они могут подумать, что ты - часть неба, и тоже не заметят. Вопрос в том, чему они скорее поверят?    А разве они не заметят
тебя под воздушным шариком? - спросил ты. - Может, заметят, а может, и нет, - ответил Винни-Пух. - Кто их поймет, этих пчел, - он задумался, а потом добавил. - О, придумал! Я прикинусь маленькой черной тучкой. Проведу их. - Тогда тебе лучше взять синий шарик, - предложил ты.    На том и порешили.    Вышли из дома, прихватив синий воздушный шарик, а ты еще взял и ружье, так, на всякий случай. Винни-Пух первым делом направился к большой луже и весь вывалялся в грязи. Потом вы надули шарик, и он стал большим- пребольшим. Вы оба держали его, а когда ты отпустил нитку, Винни-Пух плавно взмыл в небо, да так там и остался: повис на одном уровне с верхушкой дерева и в двадцати футах от нее. - Ура! - закричал ты. - Здорово, правда? - откликнулся сверху Винни-Пух. - И как я выгляжу? - Как медвежонок, который висит под воздушным шариком. - И я не похож на маленькую тучку в синем небе? - озабоченно спросил Винни-Пух. - Скорее нет, чем да. - Ну, может, снизу все выглядит иначе. И, потом, как я уже говорил, никогда не знаешь, что взбредет в голову этим пчелам.    Ветра не было, а потому Винни-Пух завис рядом с деревом да так и остался. Он видел мед, до его носа долетал запах меда, а вот добраться до этого самого меда не мог.    Чуть погодя с неба раздался громкий шепот. - Кристофер Робин! - Что? - Мне кажется, пчелы что-то заподозрили. - Что именно? - Точно не знаю. Но что-то мне подсказывает - жди от них неприятностей. - Может, они подумали, что ты хочешь полакомиться их медом? - Наверное. Никто не знает, о чем они там думают.    Последовала короткая пауза, и вновь Винни-Пух окликнул тебя. - Кристофер Робин! - Да? - А у тебя дома есть зонтик? - Вроде бы есть. - Слушай, а не мог бы ты принести его сюда? Ходил бы подо мной, поглядывал наверх и говорил: "Ой, ой, ой, кажется, дождик собирается". Я думаю, если ты это сделаешь, нам скорее удастся обмануть пчел.    Ты, конечно, усмехнулся про себя, и сказал: "Глупый
медвежонок", - опять же про себя, не вслух, потому что очень любил Винни-Пуха, и отправился домой за зонтиком. - Ну, наконец-то! - воскликнул Винни-Пух, когда ты вернулся под дерево. - Я уже волновался. Теперь я абсолютно уверен: пчелы что-то заподозрили. - Так раскрывать зонтик? - спросил ты. - Да, но чуть позже. Действовать надо наверняка. Главное для нас - обмануть пчелу-матку. Снизу тебе не видно, которая из них пчела-матка? - Нет. - Жаль. Тогда начинай ходить взад-вперед под зонтиком и говори: "Ой, ой, ой, кажется, дождик собирается", а я буду распевать песню, которую, наверное, могла бы петь тучка... Начали!    И вот, пока ты расхаживал внизу взад-вперед, Винни-Пух запел: Как приятно тучкой быть, В синем небе гордо плыть. Тучка по небу плывет, Громко песенку поет. Тучка по небу плывет, Громко песенку поет. Даже маленькая тучка Гордо так себя несет.    Пчелы жужжали все так же подозрительно. Более того, некоторые покинули улей и закружили вокруг "тучки", как раз когда она запела второй куплет. А одна пчела даже села "тучке" на нос, правда, тут же улетела. - Кристофер... ой! Робин! - позвала "тучка". - Что? - Я тут подумал и пришел к очень важному выводу. Это не те пчелы! - Да ну? - Точно тебе говорю, не те. И мед, думаю, у них совсем не тот. Ты согласен со мной? - Пожалуй. - Так что мне, наверное, пора вниз. - А как же ты спустишься? - спросил ты.    Вот об этом Винни-Пух не подумал. Он мог бы отпустить нитку и... бац! - шлепнуться на землю, но мысль эта ему не понравилась. Поэтому думал он долго, а потом сказал: "Кристофер Робин, ты должен выстрелить в воздушный шарик из ружья. Ружье при тебе? - Ну, ясное дело, - ответил ты. - Но, если я выстрелю, то шарик лопнет. - А если не выстрелишь, мне придется его отпустить, и я упаду и разобьюсь.    Что тут оставалось делать? Пришлось соглашаться. И вот ты тщательно прицелился и выстрелил. - Ох! - донеслось сверху. - Я промахнулся? - спросил ты. - Ты попал, - ответил Винни-Пух, -
но только не в шарик. - Прости, пожалуйста, - извинился ты перед Винни-Пухом и выстрелил снова, и на этот раз попал в цель. Из шарика медленно вышел воздух, и Винни-Пух плавно опустился на траву.    Но лапки у него так затекли (из-за того, что он долго держался за нитку), что он еще с неделю не мог их опустить. И если на нос садилась муха, то ему приходилось ее сдувать. Лично я думаю, хотя полной уверенности у меня нет, что именно с того самого времени его и начали звать Пух. - На том и заканчивается история? - спросил меня Кристофер Робин. - Эта заканчивается, Но есть и другие. - О Пухе и обо мне? - И о Хрюке, и о Кролике, и обо всех остальных. Разве не помнишь? - Вообще-то помню, а вот когда стараюсь вспомнить получше, тут же забываю. - В тот день, когда Пух и Хрюка попытались поймать Хоботуна... - Но ведь они его не поймали, верно? - Нет. - Пух не смог, потому что у него слабенький умишко. А я его поймал? - О... это долгая история.    Кристофер Робин кивнул. - Я все помню, а вот Пух - нет, поэтому ему хочется, чтобы ты еще раз ее рассказал . И потом, это настоящая история, а не какая-то там выдумка. - И я того же мнения, - согласился с ним я.    Кристофер Робин глубоко вздохнул, подхватил Пуха за заднюю лапу и направился к двери, таща медвежонка за собой. У двери остановился, обернулся ко мне. - Придешь посмотреть, как я умываюсь перед сном? - Возможно. - Я попал в Пуха из ружья... Ему не было больно? - Ни чуточки. Он кивнул и вышел из библиотеки, и я тут же услышал, как Винни-Пух (бум, бум, бум) поднимается следом за ним по лестнице.   Глава 2, в которой Пух идет в гости,объедается и застревает.    Как-то утром плюшевый медвежонок, которого все друзья звали Винни-Пух или просто Пух, шагал по лесу и что-то бубнил себе под нос. Он сочинил маленькую бубнилку в то самое утро, когда стоял перед зеркалом и занимался похудательной гимнастикой. Тра-ля-ля, тра-ля-ля - и он изо всех сил тянул передние лапки к потолку,
Тра-ля-ля, тра-ля-ля... ля, ля - и пытался достать передними лапками пальцы задних. За завтраком он снова и снова повторял бубнилку, пока не выучил ее наизусть, поэтому сейчас бубнил ее уже без запинки, от первого до последнего слова. А бубнилка придумалась такая: Тра-ля-ля-ля-ляля-ля-ля! Тум-туру-рум-тум-тум-тум-тум! Там-тара-рам-там-там-там-там! Тим-пара-рам-пам-пам-пам-пам! Трам-тара-рам-трам-там! Трах-тара-рах-тах-тах!    Винни-Пух весело шагал и бубнил, весело бубнил и шагал, раздумывая о том, что поделывают сейчас остальные обитатели леса, гадая, а что бы он чувствовал, окажись на месте одного из них, и вдруг вышел к песчаному откосу, в котором увидел большую нору. - Ага! - сказал про себя Пух (трах-тара-рах-тах-тах!). - Если я правильно понимаю, эта нора - не просто нора, а нора, в которой живет Кролик. И Кролик - это не просто Кролик, а хорошая компания. А что такое хорошая компания? Это когда тебя угощают и слушают твои бубнилки. Тим-пам-парам- пам-пам!    Вот Винни-Пух и наклонился, сунул голову в нору и спросил: - Есть кто дома?    Из норы донеслось шуршание, потом настала тишина. - Я спросил: "Есть кто дома?!" - очень громко крикнул Пух. - Нет, - ответил ему чей-то голос и тут же добавил. - И не надо так громко кричать. Я и первый раз прекрасно все расслышал. - Ничего не понимаю! - вырвалось у Пуха. - Так есть кто дома или нет? - Никого нет.    Винни-Пух вытащил голову из норы, призадумался, а потом сказал себе: "Нет, все же кто-то там должен быть, раз уж кто-то сказал: "Никого нет". Он вновь сунул голову в нору. - Привет, Кролик, это ты? - Нет, - чужим голосом ответил Кролик. - Но разве мне отвечает не Кролик? - Думаю, что нет, - ответил Кролик. - У Кролика совсем другой голос. - Ой! - выдохнул Пух.    Вновь вытащил голову из норы, поразмыслил, опять сунулся в нору. - А не будете вы так любезны, если вам, конечно, не трудно, сказать, где Кролик? - Он ушел к своему другу Винни-Пуху, своему очень-очень
близкому другу. - Но это же я! - изумленно воскликнул медвежонок. - Кто такой "Я"? - Винни-Пух. - А ты уверен? - похоже, Кролик изумился даже больше Пуха. - Более чем уверен, - ответил Винни-Пух. - Ну... ладно... раз так, заходи.    И Винни-Пух стал вползать, втискиваться, вталкиваться, ввинчиваться в узкую нору, пока не пролез в жилище Кролика. - А знаешь, ты абсолютно прав, - Кролик оглядел Винни-Пуха с головы до задних лапок. - Это действительно ты. Рад тебя видеть. - А ты думал кто?- Ну, не знаю. В Лесу кто только не бродит. Нельзя же всех пускать в дом. Осторожность никогда не помешает. Как насчет того, чтобы перекусить?     Винни-Пух всегда любил перекусить в одиннадцать часов утра и жутко обрадовался, увидев, как Кролик достает тарелки и миски. А когда Кролик спросил: "Тебе хлеб с медом или со сгущенным молоком"? - Пух так разволновался, что выпалил: "И с тем, и с другим, - а затем, чтобы не показаться обжорой, добавил. - Можно и без хлеба". После этого он долго не произносил ни слова, только жевал, глотал и причмокивал, пока, наконец, что-то бубня себе под нос - а голос у него стал липкий и сладкий-пресладкий, - не поднялся, чтобы пожать Кролику лапу и сказать, что он должен идти. - Неужто должен? - из вежливости спросил Кролик. - Конечно же... я мог бы... э-э... и чуток задержаться, если... если ты... - и Винни-Пух выразительно покосился на дверь кладовки. - Честно говоря, я тоже как раз собирался уходить, - Кролик этого взгляда словно и не заметил. - Ну, тогда я пошел. До свидания. - Что ж, до свидания, если ты точно больше ничего не хочешь. - А что, есть что-нибудь еще? - выпалил Пух. Кролик снял крышки с кастрюль и ответил, что нет, больше ничего не осталось. - Я тоже подумал, что не осталось, - закивал Винни-Пух. - Тогда, до свидания. Мне пора.    И Пух начал вылезать из норы. Уцепился за край передними лапками, оттолкнулся задними. Мало-помалу из норы показались его нос, уши, голова, шея, плечи... а потом... -
Помогите! - завопил Пух. - Нет, я лучше назад! Ничего, может и получится! - раздалось через секунду. - Все-таки полезу вперед... Не получается... ни вперед, ни назад! - в отчаянии воскликнул он через секунду-другую. - Помогите!    Тем временем Кролик, тоже собравшийся погулять, вдруг обнаружил, что парадная дверь полностью перекрыта Пухом. Тогда он вылез через черный ход, обежал вокруг и остановился перед Пухом. - Привет, ты, что ли, застрял? - с любопытством спросил он. - Н-не-е, - беззаботно ответил Пух. - Просто отдыхаю, размышляю и бубню себе под нос. - Ну-ка давай мне лапу.    Винни-Пух подал ему лапу и Кролик тянул, тянул, тянул... - Ой! - вырвалось у Пуха. - Мне же больно! - Все понятно, - Кролик уже смекнул, что к чему. - Ты застрял. - Вот что происходит, когда экономят на парадных дверях, - сердито буркнул Пух. - Вот что происходит, когда некоторые не знают меры в еде, - с упреком заметил Кролик. - Мелькнула у меня такая мысль, но я из вежливости промолчал, а следовало сказать, что один из нас слишком много ест. И уж точно не я. Ладно, пойду за Кристофером Робином.     Кристофер Робин жил на другом конце Леса. Он пришел с Кроликом, увидел верхнюю половину Винни-Пуха и воскликнул: "Глупый, бедный медвежонок!" И такая любовь слышалась в его голосе, что все сразу поверили в благополучный исход. - Я уже подумал, - засопел Пух, - что Кролику больше не удастся воспользоваться парадной дверью. А мне бы не хотелось... доставлять ему такие неудобства. - Мне они точно ни к чему! - вырвалось у Кролика. - Насчет парадной двери не беспокойся, - успокоил его Кристофер Робин. - Будешь ею пользоваться, как и прежде. - Это прекрасно, - кивнул Кролик. - Если мы не можем вытащить тебя, Пух, может, удастся затолкать тебя обратно.    Кролик задумчиво пошевелил усиками и заметил, что, ежели затолкать Пуха обратно в нору, он там и останется. Разумеется, он, Кролик будет только рад такому гостю, однако... кто-то живет на деревьях,
кто-то - под землей, и вообще... - Ты хочешь сказать, мне уже не выбраться? - спросил Винни-Пух. - Я хочу сказать, наполовину ты уже вылез. Просто не хочется, чтобы твои усилия оказались потраченными зря.    Кристофер Робин кивнул. - Тогда остается одно. Нам придется подождать, пока он похудеет. - И сколько времени мне придется худеть?- обеспокоился Пух. - Думаю, с неделю. - Но я не могу торчать тут целую неделю! - Торчать-то как раз легко, глупый, бедный медвежонок. Куда труднее вытащить тебя отсюда. - Мы тебе почитаем, - радостно воскликнул Кролик. - И я надеюсь, что не пойдет снег, - добавил он. - И еще, старина, раз уж ты занимаешь столько места в моем жилище, надеюсь, ты не станешь возражать, если я использую твои задние лапы вместо вешалки? Тебе они сейчас особо не нужны, а вешать на них полотенца очень даже удобно. - Неделю!.. - печально повторил Винни-Пух. - А как насчет еды? - К сожалению, еды не будет, - еще больше огорчил медвежонка Кристофер Робин. - Так ты быстрее похудеешь. Но мы почитаем тебе книжки. Пух уже собрался тяжело вздохнуть, но обнаружил, что это невозможно: слишком уж крепко земля стискивала бока. И по его мордочке скатилась слеза. - Тогда почитайте мне какую-нибудь подкрепляющую книгу, которая утешит и успокоит меня, несчастного, зажатого со всех сторон медвежонка.    Целую неделю Кристофер Робин читал ту самую книгу северной, торчащей из земли части тела Пуха, а Кролик все это время развешивал выстиранное белье на южной, остающейся под землей части, тогда как средняя часть Пуха худела и худела. А в конце недели Кристофер Робин объявил: "Пора!"    Он взялся за передние лапы Винни-Пуха, Кроли взялся за Кристофера Робина, все знакомые и родичи Кролика - за него и друг за друга, потом разом потянули...    Винни-Пух знай только охал и ахал, и вдруг, неожиданно для всех, раздался громкий хлопок, как бывает, когда пробка вылетает из бутылки.    И Кристофер Робин, и Кролик, и все знакомые и родичи
Кролика попадали на землю и друг на друга, а сверху на них навалился Винни-Пух... свободный, как ветер!    Кивком поблагодарив друзей, он с важным видом продолжил прогулку по лесу, что-то гордо побубнивая себе под нос. Кристофер Робин с нежностью посмотрел ему вслед и прошептал: "Глупенький ты мой медвежонок!"    Глава 3, в которой Пух и Хрюка охотятся и едва неловят Вузлу.    Хрюка жил в очень большом доме, построенном на на высоком буке, который рос посреди Леса, и маленький Хрюка занимал только центральную часть дома. Рядом с буком стоял столб с прибитой к нему сломанной доской, на которой сохранилась часть надписи: "ПОСТОРОННИМ В..." Когда Кристофер Робин спросил Хрюку, что это значит, тот ответил, что на этой доске написано имя его дедушки, и доска эта с давних пор является семейной реликвией. Кристофер Робин резонно заметил, что никогда прежде не встречались ему такие фамилии или имена, как "ПОСТОРОННИМ В", так, мол, никого не называют. Но Хрюка возразил, что называют, поскольку это сокращение и дедушку звали Посторонним Вилл. Что, в свою очередь, есть сокращение от Посторонний Вильям. И его дедушка имел два имени, на тот случай, если потеряет одно. Поэтому его звали Посторонним, в честь дяди, и Вильямом, в честь Посторонних. - И у меня тоже два имени, - вспомнил Кристофер Робин. - Вот видишь, раз у тебя два имени, значит, и у дедушки могло быть столько же, - с облегчением вздохнул Хрюка.    Как-то раз, солнечным и ясным зимним днем, Хрюка расчищал снег перед домом, а когда поднял голову, увидел перед собой Винни-Пуха. Медвежонок ходил по кругу, думая о чем-то своем, и продолжал кружить, даже когда Хрюка позвал его. - Привет! - крикнул Хрюка. - Ты чего тут делаешь? - Охочусь, - ответил Пух. - Охотишься? На кого? - Кой-кого выслеживаю, - ответил Винни-Пух, напуская таинственности. - Выслеживаешь кого? - Хрюка подошел ближе. - Этот же вопрос я все время задаю себе. Спрашиваю себя, кого? - И как, по-твоему, следует на него
ответить? - Придется подождать, пока я этого кого-то не поймаю, - ответил Винни-Пух. - Гляди, - он указал на землю перед собой. - Что ты тут видишь? - Следы, - ответил Хрюка. - Отпечатки лап, - он взволнованно хрюкнул. - Неужели, Пух, ты думаешь, это... это... Вузла? - Возможно. Может да, а может, и нет. По одним только отпечаткам лап не скажешь.    С этими словами Винни-Пух снова зашагал, и Хрюка, понаблюдав за ним минуту или две, присоединился к нему. Внезапно медвежонок остановился, как вкопанный, наклонился над следами, на мордочке отразилось недоумение. - Что такое? - обеспокоился Хрюка. - Странная история. Получается, что тут два зверя. Это следы одного, вот тут к нему присоединяется второй, а дальше они идут вместе. Ты составишь мне компанию, Хрюка? Вдруг это хищные звери?    Хрюка раздумчиво поскреб за ухом, сказал, что до пятницы ему все равно делать нечего, а потому он с радостью пойдет с Пухом, на случай, если они действительно выслеживают Вузлу. - Ты хотел сказать, на тот случай, если мы выслеживаем двух Вузл? - поправил его Винни-Пух.    И Хрюка повторил, что до пятницы ему все равно делать нечего. Поэтому по следу они пошли вместе.     В том месте росла маленькая лиственная рощица, и, похоже, две Вузлы, если, конечно, то были действительно они, кружили вокруг нее. А следом за ними кружили вокруг рощицы и Винни-Пух с Хрюкой. Хрюка коротал время, рассказывая Пуху о том, как после охоты дедушка Посторонним В боролся с ломотой в лапах, о том, как в последние годы дедушка Посторонним В не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, и о прочих весьма интересных подробностях из жизни дедушки. Пух даже задался вопросом, а что же это был за дедушка? Может, ему речь идет о двух дедушках, и тогда одного ему, разумеется, разрешат взять домой и оставить у себя? Только вот что скажет на это Кристофер Робин? А следы все уходили и уходили от них...    Внезапно Винни-Пух застыл, как памятник, потом ткнул передней лапой в землю.
- Смотри! - На что? - Хрюка аж подпрыгнул. А потом, чтобы показать, что он ни чуточки не испугался, подпрыгнул еще раз, и еще, словно делал утреннюю зарядку. - На следы! - пояснил Винни-Пух. - К двум зверям присоединился третий! - Пух! - воскликнул Хрюка. - Неужели третья Вузла? - Нет, - покачал головой Пух. - Следы другие. Получается, что у нас две Вузлы и один, скажем, Визли, или, вполне возможно, два, скажем, Визли и одна, соответственно, Вузла. Продолжим преследование.    И они продолжили, хотя и с легкой опаской: а вдруг троим зверям, которых они преследовали, не понравится их появление. Вдруг они проявят по отношению к ним враждебные намерения? И Хрюке очень у захотелось, чтобы его дедушка П.В. был сейчас с ним, а не где-то неизвестно где. А Винни-Пух подумал, что хорошо бы им сейчас встретить Кристофера Робина, совершенно, естественно, случайно. Просто потому, что он очень любил Кристофера Робина. Тут Винни-Пух снова остановился и облизал нос, чтобы охладить его: нос стал слишком горячим. И не без причины - теперь они шли по следам четырех зверей!
- Ты видишь, Хрюка? Посмотри на эти следы! Три, стало быть, Вузлы, и один, стало быть, Визли. К ним присоединилась еще одна Вузла!    Похоже, так оно и было. Следы пересекались друг с другом, налезали друг на друга, но сомнений быть не могло: на снегу четко отпечатались четыре пары лап. - Я думаю, - Хрюка облизал пятачок, но его это нисколько не успокоило. - Я думаю, что я кое о чем вспомнил... Только что вспомнил об одном деле, которое не сделал вчера и которое не смогу отложить на завтра. Поэтому мне ничего не остается, как вернуться и заняться этим самым делом. - Займешься им во второй половине дня, и я тебе помогу, - рассеянно ответил Пух. - Это не то дело, которым можно заниматься во второй половине дня, - быстро возразил Хрюка. - Это очень даже утреннее дело, которым надо заниматься утром! И не просто утром, а... который сейчас час?    Винни-Пух взглянул на солнце. - Около
двенадцати. - Вот я и говорю, заниматься им надо от двенадцати часов до пяти минут первого. Поэтому, мой дорогой Пух, ты уж меня извини, но... Ой, что это?     Винни-Пух вскинул голову, посмотрел на небо, услышал свист, повернулся к большому дубу и увидел своего лучшего друга. - Это Кристофер Робин, - ответил он. - Ну, теперь за тебя можно не беспокоиться, - обрадовался Хрюка. - С ним тебе ничего не грозит. До свидания, - и со всех лап бросился к своему домику, очень довольный тем, что расстояние между ним и опасностью увеличивается с каждым прыжком.     Кристофер Робин медленно спустился с дерева. - Глупышка ты эдакий, чем это ты занимался? Сначала один дважды обошел лиственную рощу. Потом Хрюка побежал за тобой, и вы обошли ее вдвоем. И уже двинулись на четвертый круг, когда... - Подожди, подожди, - Винни-Пух поднял лапу.     Сел и задумался, как только мог глубоко. Потом приставил заднюю лапку к одному из следов... пару раз почесал нос и поднялся. - Так, - протянул Винни-Пух. - Теперь понятно, - добавил он. - Я такой глупый, что сбить меня с понталыку - пара пустяков, - вырвалось у него. - Ну просто медвежонок со слабеньким умишком! - Зато ты лучший на свете медвежонок, - постарался утешить его Кристофер Робин. - Правда? - сразу оживился Пух. И сразу повеселел. - Так или иначе, а время уже обеденное.    И он поспешил домой. Глава 4, в которой Иа теряет хвост, а Пух - находит.    Старый серый ослик Иа стоял один-одинешенек в самом заросшем репейником уголке леса, расставив передние ноги, свесив голову набок, и размышлял о жизни. Иногда он с грустью спрашивал себя: "Почему"? Случалось, в голове у него возникал другой вопрос: "За что"? Бывало, и третий: "Отчего так"? А порой выходило, что он просто не представлял себе, о чем думает. Поэтому Иа очень обрадовался, увидев топающего мимо Винни-Пуха: ведь у него появилась возможность немного отвлечься от печальных мыслей, хотя бы для того, чтобы спросить
заунывным голосом: "Как поживаешь"? - А ты как? - ответил вопросом на вопрос Винни-Пух.    Иа горестно помотал головой. - Не очень-то как, - после долгой паузы вырвалось у него. - И вообще, давно уже просто никак. - Бедняжка ты наш, - сочувственно покивал Винни-Пух. - Как же мне тебя жаль. Дай я на тебя хоть как следует посмотрю. Иа принялся понуро щипать травку, а Винни-Пух тем временем обошел его кругом.
- А что случилось с твоим хвостом? - изумился он. - А что с ним случилось? - полюбопытствовал Иа. - Его просто нет! - Ты уверен? - Видишь ли, хвост, он или есть, или его нет. Ошибиться тут невозможно. А твоего хвоста, там, где ему положено, нет! - А что же там есть? - Ничего. - Дай-ка посмотрим, - Иа медленно повернул голову к тому месту, где совсем недавно у него был хвост. А потом, обнаружив, что не может схватить его зубами, так же медленно начал поворачивать ее в обратную сторону, пока, наконец, она не заняла исходное положение, после чего Иа опустил ее вниз и заглянул себе между ног, но ничего не нашел и там. Тогда ослик с протяжным, грустным вздохом признал: "Похоже, что ты прав". - Разумеется, прав, - Винни-Пух нисколько и не сомневался в собственной правоте. - Это многое объясняет, - так же грустно и многозначительно продолжил Иа. - Это. Объясняет. Все. Теперь уж... удивляться... не приходится. - Должно быть, ты его где-нибудь обронил, - предположил Винни-Пух. - Кто-нибудь, наверно, просто взял его, - выдвинул свою версию Иа. - Как это на них похоже, - помолчав, добавил он.    Пух понимал, что должен как-то выразить свое сочувствие, но не мог подыскать нужных слов. Поэтому он решил, что посильная помощь куда как лучше самого искреннего сочувствия. - Вот что, Иа, - важно заявил он, - я, Винни-Пух, берусь найти твой хвост. - Спасибо тебе, Винни-Пух, - поблагодарил медвежонка Иа. - Ты - настоящий друг. Не то, что некоторые...    И Винни-Пух отправился на поиски хвоста Иа.    Случилось это прекрасным весенним утром.
Над лесом, в голубом небе весело кружили легкие облачка, время от времени загораживая солнце, словно собирались потушить его, а затем вдруг ускользали в сторону, чтобы дать порезвиться и другим облачкам. Но солнце храбро светило и сквозь них, и между ними. Ельник, не сбрасывающий хвою круглый год, казался старым и поблекшим рядом с веселенькими зелеными кружевами, в которые нарядились буки. Средь елок и лиственниц маршировал Винни-Пух, поднимался на пологие склоны, заросшие вереском, пересекал каменистые русла ручьев, взбирался на отвесные берега из песчаника и снова нырял в заросли вереска. Наконец, усталый и голодный, он добрался до Столетнего Леса, где жила Сова. - Если кто о чем и знает, - говорил себе медвежонок, - так это Сова. Уж ей точно что-нибудь известно, или меня зовут не Винни-Пух, - продолжил он. - А зовут меня именно так, а не иначе.     Сова жила в Каштанах, старинной резиденции, своим великолепием превосходившей любой дом в Лесу. Так, во всяком случае, казалось медвежонку, потому что, подойдя к двери, он увидел и дверное кольцо, и шнур от звонка. Под кольцом крепилась бумажка со словами:    "ПАЖАЛСТА, ЗВАНИТИ, ЕСЛЕ НУЖИН АТВЕТ". Под шнуром от звонка - вторая бумажка:    "ПАЖАЛСТА, СТУЧИТИ, ЕСЛЕ АТВЕТ НИНУЖИН".    Записки эти написал Кристофер Робин: из всех обитателей Леса только он умел складывать из букв слова. Даже Сова, при всей ее мудрости, а она-таки могла прочитать, написать и разобрать по буквам свое имя - СА-ВА, не знала, как подступиться к таким сложным словам, как, к примеру, ПНЕВМОНИЯ или БУТЕРБРОД.    Винни-Пух очень внимательно прочитал надписи на обеих бумажках. Сначала, слева направо, а потом, чтобы чего-нибудь не упустить или не понять неправильно, справа налево. И наконец, уже для полной уверенности, постучал дверным кольцом о дверь и подергал его, после чего дернул за шнур от звонка и тоже постучал им о дверь. Но на этом не успокоился и громко крикнул: "Сова! Мне нужен ответ!
Это я, медведь!"    Дверь приоткрылась, из-за нее выглянула Сова. - Привет, Пух, - поздоровалась она. - Как дела? - Все печально и ужасно, - вздохнул Винни-Пух, - потому что мой друг Иа потерял хвост. И он очень этим огорчен. Пожалуйста, будьте так любезны, не сочтите за труд сказать мне, что я должен сделать, чтобы найти его хвост? - Что ж, - глубокомысленно начала Сова, - в таких случаях используется следующая процедура. - А что такое "сведущая простидура"? - переспросил Винни-Пух. - Учтите, пожалуйста, что я - Мишка со слабеньким умишком, и такие длинные слова у меня в голове просто не помещаются.
- Смысл этих слов прост: " То, что надо сделать". - Раз надо, так надо, - согласился Винни-Пух. - А сделать надо вот что. Первым делом объявить о вознаграждении. Затем... - Одну секундочку, - Пух поднял лапу. - Что мы должны делать до этого? Что вы сказали? Вы как раз чихнули, вот я и не... - Я не чихала! - Чихнули, Сова, чихнули. - Извини, Пух, но я не чихала. Нельзя чихнуть и не заметить, что чихаешь. - Это так, но нельзя и не заметить, если кто-то чихает прямо рядом с тобой. - Ну, ладно, не будем спорить по пустякам. Я сказала: "Первым Делом Объявить о Вознаграждении". - Ага, - закивал Винни-Пух. - Вознаграждении! - назидательно повторила Сова. - Мы напишем объявление, в котором будет сказано, что нашедший хвост Иа получит от нас что-то о-о-очень большое.
- Понятно, понятно. Раз уж разговор зашел об очень большом... - мечтательно продолжил он. - Хотя сейчас мне хочется чего-то маленького, - и он вожделенно покосился на буфет, что стоял в углу гостиной Совы. - Ложечку сгущенного молока или, к примеру, капельку меда. - Так вот, - Сова пропустила его слова мимо ушей. - Мы напишем объявления, а потом развесим по всему Лесу. - Капельку меда, - продолжал бубнить себе под нос Винни-Пух, - или... или придется обойтись без капельки, раз уж ее нет, - он глубоко вздохнул и напрягся, стараясь вникнуть в то, что вещала Сова.    Но Сова все говорила,
говорила и говорила, а слова ее становились все длиннее, длиннее и длиннее, пока, наконец, она не вернулся к тому, с чего, собственно и начала, то есть речь вновь пошла о том, что объявление должен написать Кристофер Робин. - Именно он написал те таблички, что висят на моей двери. Ты их видел, Пух?
   Винни-Пух уже давно закрыл глаза и на вопросы Совы по очереди отвечал "Да" и "Нет". А поскольку в последний раз он сказал "да", то теперь с его губ сорвалось "нет", причем сам вопрос он, естественно, прослушал. - Ты их не видел? - в голосе Совы слышалось изумление. - Тогда идем, я тебе покажу.    Они вышли из дома. Пух посмотрел на кольцо и надпись под ним, потом на шнур и надпись под ним. И чем дольше он смотрел на шнур от звонка и листок бумаги под ним, тем больше ему казалось, что шнур этот он где-то когда-то уже видел. - Славненький шнурочек для звонка, не правда ли? - заметила Сова. Пух кивнул. - Что-то он мне напоминает, - пробормотал он, - только никак не могу понять, что именно. Где вы его взяли, Сова? - Летела, знаешь ли, как-то по Лесу и вдруг вижу - висит на кусте. Сначала я подумала, что за кустом кто-то живет, и позвонила, дернув за шнур, но мне никто не ответил, поэтому я дернула вновь. И шнур остался у меня в клюве. А поскольку он, вроде бы никому не требовался, я принесла его домой и повесила на дверь...
- Сова, - торжественно произнес Пух, перебив Сову, - вы ошиблись. Он очень даже требуется. - Кому? - Иа. Моему дорогому другу Иа. Он... просто его обожал. - Обожал шнурок от звонка? - Не расставался с ним ни на секунду, - кивнул Винни-Пух.    С этими словами он отцепил хвост и отнес его Иа. А потом Кристофер Робин маленькими гвоздиками прибил хвост к нужному месту, и Иа долго носился по Лесу, радостно им размахивая. Винни-Пуху все это очень нравилось, и он бы смотрел и смотрел на Иа, но пришлось поспешить домой, немножечко перекусить, а то сил совсем не осталось. И полчаса спустя, утирая рот, он гордо и радостно
запел: Кто нашел хвост? Пух сказал: "Я, Без четверти два. Я нашел хвост! Глава 5, в которой Хрюка встречает Хоботуна.    Как-то раз, когда Кристофер Робин, Винни-Пух и Хрюка сидели и болтали, Кристофер Робин дожевал и проглотил кусочек, что был во рту, и как бы между прочим заметил: "Знаешь, Хрюка, сегодня я видел Хоботуна". - И что он делал? - спросил Хрюка. - Топал куда-то, - ответил Кристофер Робин. - Думаю, он даже меня не видел. - Однажды я тоже с ним столкнулся, - голосу Хрюки недоставало убедительности. - Во всяком случае, думаю, что столкнулся. А может, и нет. - И я с ним сталкивался, - подхватил Винни-Пух, гадая, а кто же этот Хоботун. - Они встречаются
1 2 3 4 5 6 7 8 9
Информация предоставлена порталом moymaliw.ru